– Это объединение остатков темных аристократических семейств, которые выжили после гражданской войны и лет через пятьдесят после нее пришли к тому, что нужно помириться и договориться о своеобразной селекции, – охотно объяснил Игорь то, что она сама могла прочитать далее. – Их представителям категорически запрещалось вступать в брак с простолюдинами и потомками других богов. Каждый год после достижения половой зрелости и проявления родовых способностей выбирали самых сильных юношей и девушек из этих семейств и обручали их, чтобы потом в браке получить сильных детей.
Они верят, что таким образом может появиться темный, достаточно сильный, чтобы его признала корона Гёттенхольдов. Наш Макроут – продукт такой селекции чуть ли не в десятом поколении, и сам уже обручен с дщерью одного из родов. И он действительно силен, по словам Львовского. Это темный, который покушался на ее величество, – напомнил он Люджине.
– Львовский охотно сотрудничает с нами?
– Одиночная камера и допрос сделает желанным общением, – с профессиональным цинизмом откликнулся Игорь.
– Но он фанатик, и сам рвется помочь, если это нужно для возвращения Жреца на Туру.
– Что он еще говорил про Макроута? – капитан пролистала записи в поисках допроса Львовского.
– Что он идеалист и дурень. Не был замешан в покушениях на правителей и негативно относился к ним, а также именно ему принадлежала идея совершать набеги на войска иномирян, идущие из Рибенштадта к границе с Рудлогом. Мы связались с блакорийскими военными – они подтвердили, что нападения партизан на врага имели место быть и очень помогали армии.
Менталист, присутствовавший при допросе, утверждает, что Львовский не врет.
– То есть, если принимать все сказанное на веру, мы имеем молодого идеалиста, воспитанного как претендента на корону, которому пришлось стать на сторону террористов ради высокой цели. Возможно, его подвиги на ниве борьбы против иномирян – это своеобразное искупление. Договор с совестью.
– Но почему он тогда не идет на контакт? – проговорил Игорь.
Он сам мог назвать тысячу причин и пару наиболее вероятных, но ему было интересно, что скажет Дробжек, и приятно обсуждать с ней рабочие вопросы.
– По любой из тысяч причин, – вторила его мыслям Люджина, захлопывая папку. Закрыла глаза, потянулась. – Но я думаю, у него шок. Или просто стыдно, Игорь Иванович. Чтобы понять, права ли я, нужно поговорить с отцом Олегом, который исповедовал Макроута.
– Вы думаете, он откроет вам тайну исповеди? – полюбопытствовал Игорь.
