Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

— Понял, господин генерал, — кивнул Мартин. — Когда… необходимо выдвигаться?

— Сворачивание лагеря займет около трех часов после побудки и завтрака. В десять утра вы должны быть там. По пути в Рудлог к вам будут присоединяться гражданские и новые подразделения из свернутых лагерей. Нужно вывести более сорока тысяч личного состава. По нашим расчетам, отступление займет около двух недель. Рудложцы обещают сделать все, чтобы оставить на это время края ""окна"" открытыми и не дать иномирянам перерезать нам путь.

— Как поступим? — спросила Виктория, когда они с Мартином возвращались в темноте к своей палатке. — Может, попросим передать радиограмму для Саши, чтобы посетил Дармоншир по возможности?

— Хорошая мысль, — пробормотал барон мрачно. — Тем более его ведьма — подруга Марины, и Данилыч добавит себе очков у будущей жены. Но оставим эту идею запасным планом на утро. Сейчас предлагаю накатить двойную дозу восстанавливающих от шляющегося в другом мире Малыша и лечь спать. Я все равно не способен ни на что другое, родная.

Признаться, сейчас даже псина старины Гуго способна уложить меня на лопатки. Но я предпочитаю, чтобы это сделала ты. Можешь даже лизнуть меня в нос. И укрыть одеяльце-е-ем…  — он с завываниями зевнул."

"— В воде ты был пободрее, — беззлобно пробурчала Вики.

— Я и сам воодушевился, но, похоже, это были предсмертные судороги, — фыркнул Мартин, но тут же посерьезнел. — Спать, спать. Надеюсь, резерв достаточно восстановится за ночь и ранним утром мы будем в состоянии строить Зеркала.

Иначе еще две недели, а то и больше, пока не закончится отступление, я Марине ничем помочь не смогу.

ГЛАВА 14

Вечер того же дня, пятнадцатое апреля, Дармоншир, Марина

Мартин не появился ни через полчаса после того как я использовала сигналку, ни через час, ни к вечеру, и я терпеливо ждала его целый день, то и дело впадая в отчаяние, сменяющееся дремой. Я знала: он придет, как только появится возможность, но каждая уходящая минута по крупице уносила силы, и все тяжелей было заверять себя, что друг меня не оставит, и все сильнее я сама себе казалась свихнувшейся и поддавшейся ложной надежде.

Я пыталась мыслить трезво, но моему рассудку срочно, незамедлительно, прямо сейчас требовалась определенность — и промедление вводило меня в тихую истерику, которая изматывала до апатии.

В один из периодов бодрствования вместо приставленной санитарки я заметила в палате Марию, мою горничную.