Королевская кровь. Книга 3

И у тебя есть обязательства перед семьей, перед страной, как бы тебе это ни претило. Мы — Рудлоги, и от этого никуда не деться, мы кровь этой земли, на нас смотрят, про нас говорят. А сюда мог войти кто угодно! Твоя горничная. Охрана! Мой муж. Отец! Сестры!"

"Под моими ногами холодеет пол, и морозные узоры схватывают его кружевной вязью. Сила, истекающая из меня, скручивается в маленькие вихри, сталкиваясь со стихией Василины, хлопает открытое окно, а меня все больше трясет от напряжения. Начинают с тонким скрипом трескаться окна, не выдерживая противостояния двух Рудлог.

Сестра моя тяжело дышит, пытаясь обуздать стихию, и с болью смотрит на меня, и я чувствую подступающие горькие слезы — от того, что не случилось, от того, что мне тоже больно, от того, что мне не хватает сил остановиться, и вся эта ситуация никак не разрешима.

Из-под столика вдруг испуганно тявкнул щенок, я оглянулась — в голове словно щелкнул выключатель — и ноги ослабели, я осела на пол. Бобби, переваливаясь, подбежал ко мне, стал жаловаться на то, как испугался от ветра и криков.

Дурацкий красный бант все еще был на нем, и я взяла щенка на руки, всхлипнула и заревела. Сестра была права, но мне было все равно.

— Мариш, — сказала Вася беспомощно, подошла, села рядом со мной на пол, осторожно положила руку на плечо, — ну что же ты не сказала, что все еще не отошла от него? Ты его любишь?

— А что такое любовь, Васюш? — спросила я, не поднимая глаз. Сила ушла, и резко захотелось спать. — Если как у тебя с Марианом, то, наверное, не люблю.

Но я как больная хожу после каждой встречи с ним. Не знаю, Вась, не знаю я. Хочу понять, понимаешь? Что мне делать?

Василина молчала и хмурилась.

— Он мне не нравится, — призналась моя королева со вздохом, — хоть я и признаю его достоинства и верность короне. Но он сделал тебе больно, и, может, ты его простила, да я не могу. Да и что ты знаешь о нем, Марин?

Я покачала головой, уткнулась носом в тихого, настороженного косолапика. Ничего я не знаю. Как понять, что из рассказов Люка о себе было правдой, а что ложью? Хотя нет, кое-что я знаю.

Мне плохо без него. Я веселюсь, гуляю, работаю — и безумно тоскую по его голосу, по иронии, по взгляду, от которого я так остро чувствую мир.

— Прежде всего нужно дождаться возвращения Ани, Марин, — сказала Василина твердо, так и не услышав моего ответа, — и надеяться, что помолвка будет расторгнута. А что делать… Я бы сказала — забудь о Кембритче, хватайся за Мартина — он никогда не заставлял тебя плакать.