Вот и задаюсь я вопросом — зачем вообще нужны боги, если к делам людей они безразличны?
— Я тоже так думал, — возразил Стрелковский. В глазах его тидусс увидел опасный фанатичный огонек. — До того, как получил семь лет на осознание, друг. Если бы за нас все решали, оберегали от всех опасностей и несчастий, человечество перестало бы развиваться. Мы бы до сих пор бегали в шкурах и пребывали бы в младенческом состоянии разума. А так… мы, наверное, получаем опыт. Страшный, болезненный, часто невыносимый и смертельный.
Что делать — это свобода выбора, данная нам Триединым. Мы действуем сами, и ответственность несем тоже сами. И идем дальше, преодолевая трудности и становясь умнее, лучше, развитее. Что говорить… даже к своим потомкам боги снисходят крайне редко, и то, как наблюдатели. Иначе бы не было столько смертей среди наследников Великих Стихий. Я тоже часто спрашивал себя… — голос его дрогнул, — почему Красный не спас ее, почему допустил?
Он снова замолчал, двинул желваками.
Тандаджи ждал, заставляя себя не открывать рот, чтобы не сбивать фактически первые душевные откровения друга. И размышлял о том, что на стезе психолога он, Тандаджи, точно стал бы очень востребованным. Кабинет, что ли, так на всех действует, что здесь начинают говорить о самом сокровенном? И не предложить ли для закрепления успеха Стрелковскому выпить — недавно купленная бутылка уже ждала своего часа в ящике стола. Но не успел он озвучить коварное предложение, как Игорь справился с собой и продолжил уже по теме, вызвав в душе собеседника даже некоторое разочарование невозможностью провести алкоголетерапию.
Таби бы поняла. Наверное.
— Максимум, на что можно рассчитывать, — говорил Стрелковский, — на символические видения, если к тебе снизойдут, на знаки, на удачливость. Чем смутнее знак, тем меньше расплата для пославшего его. Тем не менее, я поговорю с Его Священством, обещаю. Людям-то помогать нам никто не запрещал. И попробую добиться аудиенции у Хань Ши.
Где, как не во владениях Разума должны знать ответ? И еще… — он вздохнул, — Синяя Богиня чаще, чем ее братья, бывает на Туре и чаще не проходит мимо просящих о помощи. Съезжу и на Маль-Серену, обращусь к царице Иппоталии. Возможно, она сможет задать вопрос своей госпоже. И получить ответ.
— Дробжек с собой возьми, — как-то невпопад предложил тидусс. Взгляд у него был кристальной простоты и прозрачности. — Там на юге море еще теплое, ей будет полезно.
