Королевская кровь. Книга 3

Игорь моргнул несколько раз, возвращаясь из религиозных истовых высот к реальности, недоуменно посмотрел на начальника разведуправления.

— Все не уймешься, Майло?

Тидусс тонко улыбнулся.

— Я никогда не уймусь. У меня ведь Таби беременна, Игорь.

— Ого, — недоверчиво произнес Стрелковский, — ну ты даешь. Поздравляю."

"— Вот я и говорю, — невозмутимо продолжил Тандаджи в том же ироничном тоне, — что очень хочу и тебе сказать «ну ты даешь», полковник. Орущие и писающиеся младенцы быстро привязывают тебя к реальности и смиряют печаль.

А прекраснее твоей женщины, кормящей грудью твоего ребенка, нет ничего. Если ты можешь за этим наблюдать открыто и ежедневно, — добавил он уже жестко, прямо глядя собеседнику в глаза, — а не подглядывать урывками, друг мой.

Игорь предупреждающе и зло сверкнул глазами, встал.

— До завтра, Майло.

— До завтра, друг, — сказал Тандаджи ровно. — Спасибо за просвещение. Будем работать усерднее, раз нашим небесным господам не до того. А про Маль-Серену подумай, — добавил он уже в спину уходящему полковнику, — безотносительно моих попыток сосватать тебе Люджину.

Если она рвется на работу — очень обрадуется.

— Подумаю, — сухо произнес Стрелковский и вышел.

А начальник разведуправления, по совместительству штатный врачеватель душ, покормив рыбок, заторопился домой. К жене.

Личный водитель уже ожидал начальника в прохладном и гулком гараже Управления, стоя рядом с черной, приземистой и неброской машиной. Она и должна была выглядеть как продукт массового авторынка, лет десять уже колесящий по дорогам.

Обыватель бы не обратил на нее внимания, зато специалист сразу бы отметил и бронированные стекла, и укрепленные борта, и — если бы ему дали покопаться в двигателе — возможность быстро набирать не одобряемую законом скорость. Был внутри и тайник с оружием, и переговорный пункт. Маленький штаб на колесах.

Тандаджи сел на заднее сиденье, расслабился, прикрыл глаза. Машина с умиротворяющим рычанием двинулась. В голове мелькали детали текущих дел, и он отрешенно рассматривал их, делал мысленные пометки что-то перепроверить, уточнить.

Но в конце концов размышления вернулись к Стрелковскому.

Тидуссу совсем не нравилось то, что он видел в глазах бывшего начальника.

Пустоту. Такая была у стариков, смертельно больных и приговоренных к смерти. Томительное ожидание — «ну когда уже?». То самое состояние, когда человек еще дышит, ест, спит, улыбается, работает, но уже мертв. Когда сквозь знакомый взгляд на тебя смотрит смерть.