Королевская кровь. Книга 3

Ему было хорошо здесь, потому что можно было представить, что все вокруг по-прежнему, и что не было пятисот лет мучительного, отупляющего полусна-полуумирания под удушающей тяжестью миллионов тонн горной породы.

Поначалу он бился, пытался скинуть с себя эту тяжесть, рвался, пока не обессиливал и не повисал в каменной пустоте, теряя сознание, приходил в себя, а в голове звучали голоса его собратьев, затихающий плач детей, уговоры матерей, которые не могли прижаться, укрыть родных, и все равно находились рядом — пусть мысленно.

Пели песни, убаюкивали словом. Именно долгая, мягкая колыбельная одной из дракониц стала его навязчивым кошмаром. Иногда во сне он снова слышал этот мотив, и сжималось горло, и он рычал, плакал и снова и снова пытался вспороть удушающую тьму и спасти хоть кого-то. Детей он перестал слышать первыми…

Всем телом ощущались вспышки силы Владык, которые пытались синхронно разрушить их тюрьму, командовали — и все закованные драконы рвались вверх, но силы их крыльев и их магии не хватило для спасения.

И тогда же прозвучало проклятие виновным в предательстве. И приказ не тратить силы, уходить в анабиоз и держаться сколько возможно."

"Его личным проклятием было то, что воины-драконы даже в анабиозе воспринимали окружающий мир — враг не должен иметь возможности подкрасться, в каком бы ты состоянии ни был.

И он, потерявший счет времени, застывший в камне, как мошка в янтаре, слышал и затухание сознания своих воинов, ощущал дыхание горы, треск и ворчание в ее недрах — земля живая, она постоянно в движении, и раз за разом вспыхивающая надежда на то, что это не просто судороги каменных жил, а разрушение их темницы, гасла, уступая место равнодушию.

Он умирал все эти сотни лет, и никак не мог умереть.

Он слышал, как меняются на поверхности времена года, как полосует по каменным склонам дождь и бегут вниз ручьи, как там, на свободе, гуляет ветер, как сходят лавины, как бегут стада баранов с живой, горячей кровью, как шуршат и осыпаются крошкой дряхлеющие камни.

Чувствовал вспышки тепла, когда кто-то из Владык отдавал всю свою силу заключенному в камень народу, чтобы была надежда выжить хоть кому-то. Владыки истекали потоками силы и умирали. Сначала самый старший и могущественный, Терии Вайлертин, отец Нории. Затем по убыванию силы. Нории был самым молодым и слабым, и он остался последним.