Первый, Нерва, «война» по-лортахски – чудовище с паучьим телом на коротких ножках, с вырастающим из него человеческим торсом и двумя парами рук – одни людские, с ножами, другие – как лезвия охонга. Морда так вовсе треугольная, с огромными самоцветными глазами и маленьким ртом, заполненным зубами.
Второй – длинный, вытянутый, с трехсуставными руками и ногами и головой с длинными волосами и рожками-антеннами. Если сильно захотеть, можно увидеть в нем антропоморфного кузнечика. Омир – «закон».
Третий – крылатый.
Малик, что значит «мера». Поставить стрекозу на задние лапы, дать в передние кривые мечи, придать немного сходства с человеком – и вот он, красавец. Четвертый, Девир. «Владыка смерти» означало его имя, и он был меньше всего похож на человека – богомол богомолом с поджатыми передними лапами, человеческой мордой с теми же огромными глазами и поясом из черепов.
Макс оглянулся на шум – у ног Девира-богомола собрались верующие, окружив высокомерного жреца, и можно было незаметно присоединиться к ним.
– Когда же выйдет жрица? – спрашивали длинноволосого служителя – кто с опаской, кто с фанатичным восторгом. – Когда же будет пророчество? Сколько ждать до открытия врат?
– Радуюсь, видя такую веру, – устало и снисходительно отвечал жрец, – но все в руках божьих. Будете ли молиться?
– Будем! – раздался дружный хор экзальтированных горожан. Макс присмотрелся – у многих странно блестели глаза. Да и его начинало подташнивать – а болящая голова просто раскалывалась.
Наверняка ведь в жаровни добавляют какой-то легкий наркотик.
– И ты будешь? – изящный палец ткнул в соседа Макса. Тот бухнулся на колени.
– И я, глаз не сомкну!
– И ты? – явно наслаждаясь, жрец указал на Макса. Пришлось тоже падать на колени – но особым артистизмом Тротт не обладал, поэтому просто ткнулся лбом в пол. Голове стало совсем плохо."
"– Молитесь! – провозгласил жрец. – Триста сердец будет принесено на алтарь, триста жизней напитают богов. Проснутся они и укажут нам путь.
Завтра в ночь молитесь со всем городом и ждите!!! Завтра ночью будет ответ!!!
От раздавшегося фанатичного воя чуть не лопнули барабанные перепонки.
Макс побыл там ещё немного, выбрался за стены храма, кое-как прошел сквозь базар, купив на заработанную утром монетку сладкую лепешку – и через несколько узких и грязных переулков, остановился на берегу серого моря. Здесь стало полегче – какое-никакое, а открытое пространство.
