– Вот что, Жак. Достаньте мне как можно скорее набор отмычек, в том числе электронную для сейфов. Камуфляж. И все, что нужно, чтобы там, куда я пойду, не осталось ни следа моего, ни запаха.
Старый безопасник остановился, покачал головой.
– Не сидится вам спокойно, ваша светлость. То по ночам… летаете, то под арест себя подводите. Ложились бы вы спать. А то, что вы задумали – что бы там ни было – это дело моих ребят.
– Увы, – со вселенской печалью отозвался Люк и хлопнул ворчуна по плечу, – с тем, что я задумал, никто больше не справится.
Жду, Жак. Если получится сегодня – превосходно.
– Сегодня я вам только фуфло достану, – буркнул безопасник. – Завтра, ваша светлость.
Кембритч скрипнул зубами – терять время не хотелось. Но и срываться без подготовки тоже.
– Завтра так завтра, Жак, – сказал он. – Но чтобы самое лучшее.
* * *Его величество Луциус появился у леди Шарлотты к вечеру. Графиня, уже приученная к ненормированному графику короля – мог он вдруг заявиться и днем, и жадно завалить ее в постель, или не прийти вовсе – всю свою жизнь организовала так, чтобы обезопасить себя от болтовни слуг.
Выезжала она теперь только по утрам – когда Луциус точно был занят своими королевскими делами, а к обеду отпускала прислугу и ждала.
Нелегкое это дело и нервное – быть королевской фавориткой.
Леди Лотта сердилась. Язвительно выговаривала его величеству, что чувствует себя менее свободной, чем в браке с Кембритчем. Пыталась действовать лаской и хитростью – и он делал вид, что поддается – но все начиналось заново.
Холодно приказывала не приходить больше – о, он прощал ей и тон и недовольство, и только усмехался, сжимая ее и сдирая с плеч одежду. Χмурилась. Сжимала губы и отворачивалась от поцелуев. Кричала «убирайся» и в сердцах швыряла на пол его подарки – бесценные украшения. Уезжала в свое графство, в имение Мелисент-хаус – но стоило услышать сдержанный голос по телефону, услышать его «Я жду, ты нужна мне, Лотти» – и она возвращалась через телепорт обратно и покорно ложилась с ним в кровать.
И слушала его, и обсуждала государственные дела, будто всю жизнь проработала министром – он иногда иронизировал, но не перебивал. Или рассказывала про дела своего графства, или после просьб любовника – о детстве Люка, много, улыбаясь, и чувствуя парадоксальную слабость к мужчине, который стал причиной стольких лет горечи – и на чьем плече она сейчас лежала.
