И куда делась та едкая и холодная, очень несчастная женщина, какой я ее увидела осенью?
– Вы сейчас вместе? – прошептала я тихонечко, умирая от любопытства. Что может быть лучше, чем так вот обсуждать с подругой наши маленькие девичьи тайны?
Она поднесла к губам чашку и улыбнулась.
– Спасская, – не выдержала я, – делись!
Катя склонилась ко мне – улыбка ее была немного растерянной и недоверчивой.
– Он каждый день приходит, Мариш. Не понимаю, зачем.
– Действительно, – проворчала я насмешливо. – Зачем это взрослый половозрелый мужик приходит к невероятно красивой женщине? Кроссворды решать, видимо.
Не смеши меня, Катя, все ты понимаешь.
– Да у нас все, как у школьников, Рудложка, – подруга засмеялась моему возмущению. – Хотя какое там, – она махнула рукой. – У меня и в школе такого не было. Из-за парты сразу замуж.
– Кажется, я готова простить Свидерскому грубость при приеме тебя на работу, – проговорила я с теплотой и погладила ее по руке. – У него определенно есть мозги. И чувство такта.
А если ты его хочешь – не пойму, что мешает тебе снова затащить его в постель?
– А если он не захочет? – с грустью спросила подруга. – Вдруг он просто меня теперь жалеет?
– Катя, – сказала я торжественно. – Тебя не захочет только мертвый. Что у нас за день самобичевания? Воистину в отношении людей, к которым мы неравнодушны, у нас отшибает рассудок.
– И у тебя? – проницательно поинтересовалась Спасская и подлила мне чай. Я вздохнула, обернулась на охрану и шепотом призналась:
– И у меня, Катюш.
Куда ж без этого. Я хотела поделиться, потому что мне очень и очень страшно. Только поклянись, что никому не скажешь ни слова!
– Клянусь, – взгляд ее загорелся любопытством. – Да и кому мне здесь рассказывать? Снеговикам? – подруга со смешком кивнула головой в сторону окна, за которым дети радостно творили из снега кого-то перекособоченного."
"Я набралась духу и почти неслышным, таинственным шепотом – Кате пришлось почти вплотную ко мне склоняться – поведала о Люке.
Все, с самого начала. Со встречи на парковке торгового центра. На одном дыхании, улыбаясь, хмурясь и вздыхая, когда голос прерывался от эмоций, почти скороговоркой. По мере моего рассказа глаза Кати все расширялись. Мы забыли и про чай, и про время.
– Боги, Рудложка, – выдохнула она, когда я замолчала, – я в шоке. Я-то думала, у меня страсти в жизни творятся, но куда мне до тебя!
«Знала бы ты, что вы с ним ещё и переспать умудрились».
