– Спасибо, что позвал, – хрипло ответил полковник. И нехотя, через силу посмотрел в нашу сторону.
– Но как же это? – растерянно спросила Василина. Ани, словно что-то сообразившая, коротко взглянула на нее, покачала головой. Мы с младшими вообще слова выговорить не могли.
Все молчали. И очень нужно было разорвать эту тишину.
– Да какая разница, кто у Поли родитель, – с нервным смешком сказала я. – Будто от этого мы меньше тебя любим, отец. Или меньше уважаем вас, Игорь Иванович. Добро пожаловать в семью.
– Да, – Василина словно очнулась. – Это я должна была сказать. Добро пожаловать в семью.
– Поговорите с нами потом, Игорь Иванович, – ледяным тоном произнесла Ани. Стрелковский кивнул, посмотрел на мешочек с иглами, который сжимал в руке.
– Папа, а я-то твоя? – шепотом спросила Каролина.
– Конечно, – печально откликнулся Святослав.
Алина ничего не спрашивала. Она морщила лоб и искоса, тревожно поглядывала на отца.
Я, пошатываясь, высвободилась из рук Мариана, подошла к напивающемуся шаману.
– Тайкахе, – позвала я сипло. – Я что, беременна?
«Глупый вопрос».
Сестры за моей спиной, о чем-то тихо начавшие беседовать со Стрелковским, замолчали, и я спиной почувствовала их взгляды. Не осуждающие. Усталые. Будто я надоела им до ужаса.
- Радуйся, – ласково и укоризненно отозвался старик и погладил меня по коленке. Мягко говоря, радость была последним из чувств, которое я испытала в тот момент. Для начала мне захотелось устроить позорную истерику с криками «не хочу» и «не нааадо».
А потом – придушить одного змея с соблазнительным голосом и темными порочными глазами.
«Как будто он один виноват»."
"«Себя-то я придушить не могу», – огрызнулась я, с ужасом соображая, что же теперь делать. Шаман подергал меня за край платья, и когда я снова посмотрела на него, протянул мне какой-то корешок на веревочке.
– Бери, – проскрипел он, – и не печалься. Дитя будет здоровым. Только мужа возьми себе поскорее, негоже такие силы тратить, соколиная дочь.
Я заторможенно сжала в кулаке корешок, потеребила себя за серьгу и повернулась к сестрам.
– Ну что, – сказала я едко и вызывающе, чувствуя себя актрисой в плохом спектакле, – похоже, вам удалось-таки сбыть меня с рук, сестрички. Радость-то какая!
Вася тяжело вздохнула, я посмотрела на нее, на обеспокоенную Ангелину, шмыгнула носом и решительно вытерла зачем-то льющиеся по щекам слезы.
