И уйти, наконец, наверх, потому что непонятно, сколько прошло времени и в каком состоянии он очнется – сможет ли вообще преодолеть сон, не выпьет ли при пробуждении все на километры вокруг? Он, конечно, завел себе будильник на понедельник, памятуя, что больше двух суток никогда не спал, но кто знает, способен ли он услышать сигнал, даже если тот будет орать ему на ухо?
После завтрака Макс зашел в свой чистый и прохладный дом, стоящий на другом конце поселения, снял со стены лук, стрелы, нож, с сожалением вспоминая свою броню, покоящуюся где-то в мешке на дне залива у Лакшии.
Ту он заказывал у местного умельца-кузнеца и потом тщательно подгонял под себя. Выполнена она была из хитина тха-охонга, обладающего полезным свойством при высокой температуре размягчаться, становиться послушным ковке, и второй такой у Тротта не было. И ждать, пока ее сделают, некогда. Так что обойдется клепаной курткой.
Собрав оружие, вытащил из пола доску – под ней открылся тайник, в котором Макс хранил золото.
Вряд ли кто-то бы осмелился обокрасть его – во-первых, в поселении с ворами не церемонились, выбрасывали за ворота, во-вторых, только сумасшедший мог бы позариться на что-то, принадлежащее Охтору. Но осторожность никогда и никому еще не вредила.
Золото и драгоценные камни ценились и в этом мире – как и во всех мирах, наверное. И у Макса его было достаточно. А закончится, всегда сможет принести еще. Когда-то давно, когда Охтор исходил весь Лортах, довелось ему побывать во множестве затерянных, необитаемых мест: в горах, где текли ручьи, несущие золотые самородки размером с ладонь, в графитовых развалах, где, как птенцы из гнезда торчали похожие на тусклые потертые стекла алмазы.
Так что золото у него было. Лортах вообще был богат рудами. Только вот богатство это быстро поглощалось океаном. Там, где лет десять назад был берег, плескалось уже море, по которому свободно проходили корабли.
Макс сунул в мешок один из крупных самородков, ссыпал в тряпицу несколько горстей поменьше, завязал.
Кто знает, сколько его не будет, а женщинам с детьми теперь, когда есть еще и Венин, поначалу с хозяйства прокормиться будет непросто. Оглядел дом еще раз, ножом вырезал на стене дарственную женщинам, пока не выйдут замуж и не уйдут в другой дом, и пошел к главе поселения.
Глава, пожилой дар-тени по имени Нерха, уважительно встречал его у ворот – видимо, вездесущая ребятня уже доложила, что к дому идет Охтор.
