И не вините его светлость… это все я.
- Не стоит об этом говорить, - наверное, мой тон был все же далек от доброжелательного, потому что она дернулась и еще сильнее опустила голову. От плача детей у меня заломило виски, и я повернулась к виталисту, стоящему за моей спиной:
- Какие прогнозы, господин…?
- Ольвер, - поклонился маг жизни. - Еще дня три, максимум неделя, и восстановление закончится. Останутся слабые рубцы, но они исчезнут за первые полгода. Также возможно онемение в пальцах и конечностях и снижение чувствительности кожи, но и это пройдет.
Можно было бы ускорить процесс заживления, но тогда велика была бы вероятность грубых рубцов. Не беспокойтесь, госпожа. Я каждый день докладываю господину герцогу о состоянии больной.
Он говорил спокойно, будто и не знал, что именно я стала причиной состояния Софи. Я кивнула, снова повернулась к койке. И снова заставила себя говорить:
- Если вам что-то понадобится, вы можете обратиться ко мне.
- Спасибо, госпожа, - просипела она в ответ. - Вы очень добры.
Я покачала головой и вышла. Весь запал прошел, оставив после себя усталость и грусть. Нет, Люк все так же был виноват, и чувство вины не заставило меня закрыть глаза на то, как он со мной поступил. И отвращение к его прикосновениям и поцелуям никуда не пропало - после того как он трогал другую, и неважно, кто был инициатором, в процессе он участвовал вполне активно. Но я сейчас очень завидовала Ангелине и ее выдержке. Вот она точно никогда бы не дошла до того, чтобы кого-то покалечить или убить, пусть даже нечаянно.
Хотя… о Василине я тоже так думала.
Люк появился в замке во второй половине дня, о чем и сообщил мне Ирвинс.
- Его светлость, узнав, что вы не обедали, приглашает вас присоединиться к нему, - чопорно проговорил дворецкий, заглянув в библиотеку, на которую я сделала набег, отчаявшись развлечь себя.
Я задумалась - но не стоило давать прислуге повода болтать дальше. И кивнула:
- Я буду, Ирвинс.
Старый слуга поклонился и удалился.
Я положила книгу на столик, ещё раз оглядела хранилище книг.
Оно оказалось большим, уютным и пахнущим, как положено, - старыми коврами, старыми книгами и старым деревом.
Там я нашла несколько сокровищ - например, редчайший экземпляр «Полевой хирургии» прославленного военного хирурга Ясека Вяземского, книги, которую я сейчас и читала. Дряхленький, очаровательный в своей любви к книгам библиотекарь выдал мне «Хирургию» с таким трудом, что я поклялась беречь ее почище всех сокровищ герцогства.
