"
"- Злая девочка, - снова усмехнулся он, и я едва не запустила в него картофелем - я понимала бы его раздражение, злость, агрессию, но этот юмор и смешки делали мое поведение несерьезным, и злили - потому что выглядели так, будто причина ничтожна, а я просто капризна и глупа.
- Мне сказали, ты ходила сегодня к Софи, - продолжил он, потому что я молча полосовала несчастный картофель. - Что решила?
- Что на ее месте должен был быть ты? - предположила я хмуро. Люк дернул уголком рта.
- Если бы заслужить твое прощение было бы так просто.
Я и это проигнорировала.
- Если ты о том, буду ли я настаивать на ее удалении из замка - нет, не буду. И я понимаю, почему ты ее оставил.
- Это радует, - хрипло проговорил Люк.
- А меня не радует, что меня обсуждают все, кому не лень, - отчеканила я, слыша уже, как злость начинает звенеть и в голосе.
- Прости.
Я ткнула ножом картофель и бросила приборы на стол.
- Ты поставил меня в совершенно чудовищную ситуацию.
- Прости.
- Нет, не прощу, - нервно проговорила я, чувствуя, как снова вот-вот потекут слезы.
- Это все дурная, глупая, ни к чему не ведущая игра. Изображать, что все нормально. Кто мне все эти люди, что я должна оправдываться перед ними и держать лицо? Почему я должна это делать, когда виноват ты? Я здесь совсем одна, заперта в этом замке, и это было бы не так жутко, если бы у меня был ты, но у меня и тебя нет!
- Я есть, Марин, - сказал он, вставая.
- Да нет, нет же! - крикнула я, опираясь ладонями на стол и тоже поднимаясь. - Я никогда не смогу этого забыть, Люк! Боги… как же я тебя ненавижу! Ненавижу!
Я, захлебываясь слезами, дернула скатерть в сторону - драгоценный фарфор полетел на пол вместе с обедом, зазвенели серебряные приборы, с жалким звяканьем треснула огромная супница - от нее по паркету покатилась волна супа.
Люк в одно мгновение оказался рядом со мной, сжал, касаясь губами щеки - а я опять впала в истерику, и даже вспомнить не могу, что я кричала в этом болезненном, горячечном состоянии.
- Кричи, плачь, - говорил он хрипло мне в губы и впивался в них поцелуями, когда я на мгновение оказывалась способной его услышать и понять, что происходит, - что угодно, Марин, что угодно…
Я пришла в себя, когда он уже тяжело дышал и сладко сжимал меня, прижимая к столу и целуя так, как только он умел - что сознание уплывало вместе с волей и способностью мыслить.
Дернулась, со злостью укусила его за губу, оттолкнула.
- Нет! - крикнула, сжимая кулаки. И уже спокойней добавила. - Нет, Люк. Нет.
