- Мне это не помешает, знаешь же, - с благодушной улыбкой сообщил тидусс. - Сделай лучше кофе, Игорь Иванович. Или, может, нам тоже пойти в сугробе постоять? Дел-то других никаких нет.
- Мы с тобой простые смертные, - серьезно отозвался Стрелковский, включая чайник. - Так что нам остаются земные дела, Майло. А ее величеству оставь божественные. Не просто так она же померзнуть решила. Что-то отдаешь, что-то получаешь. Такова суть обетов. Обеты силу богам дают, руки им развязывают.
- А ты за свое молчание что-то получил? - поинтересовался Тандаджи, сверкая белоснежными зубами.
Смуглое лицо его при этом оставалось каменным, и тем более жуткой казалась широкая улыбка.
Игорь задумался. Долго думал - уже и чайник закипел, и кофе растворился в чашках, и даже по глотку они сделать успели.
- Я ничего не просил, - сказал Стрелковский, наконец. - Но получил обратно свою душу. Не сразу. Ради нее пришлось приносить жертвы и Люджине. Но я снова живой, Майло. А теперь, - он допил кофе, поморщился от горечи и встал, - нужно работать.
Тидусс кивнул и затушил папиросу в пепельнице.
Василина простояла на коленях возле храма всю ночь, упрямо шепча молитвы. Ушел священник, жестом благословив ее, менялись вокруг охранники, на Иоаннесбург опускались тьма и мороз, а королева все просила, требовала помощи. Но ответом ей было все то же молчание - только окна святилища мерцали от свечей внутри. Мариан молчал, сжимая ее руку, и она до паники боялась, что он умрет от холода - и усиленно отдавала ему тепло, чувствуя, как саму ее мороз пробирает до самого сердца.
Что они вынесли в эту ночь, сколько раз каждый из них доходил до отчаяния не за себя, за другого, желая подняться и увести супруга прочь от верной смерти - никому, кроме них двоих неизвестно. Но они оставались на месте.
Под утро взвыла метель, засыпая их ледяной крошкой и пытаясь прогнать порывами ветра. Байдек дрожал крупной дрожью, сжимая ладонь до боли, но королева уже почти ничего не чувствовала - она замерзала, и ее клонило в сон, и казалось, что вокруг тепло-тепло.
«Зачем мучаешь девочку?» - слышала она укоризненный, журчащий водой голос - и кто-то ласковый смотрел на нее, улыбался сочувственно.
«А?! Какова?! - громыхало в ответ почти с гордостью, и Василина сердито поджимала губы. - Еще немного, еще…»
Что еще, она не поняла - сознание ее покинуло, и королева повалилась на снег.
Мариан, выросший на Севере и к холоду привычный, продержался немногим дольше, чем супруга.
