Мороз давно требовал перейти во вторую ипостась, но он сдерживался - потому что Василине было куда труднее. Он тоже молился, но, если честно, мало почтительного было в его словах к Вечному воину. Одни вопросы. Как может воин и мужчина допустить, чтобы женщина упрашивала его о помощи? Байдек слышал шепот супруги, слышал и ее вопросы - и понимал, зачем она это делает. И тоже спрашивал. Как можно не откликаться своему ребенку? Зачем нужны подобные испытания?"
"Дрожь его в конце концов перешла в судороги, а когда Василина, скользнув по его плечу замерзшей щекой, упала, взревел и все-таки обернулся в медведя.
Подхватил супругу за блузку, потащил к храму, рыча и огрызаясь от страха за нее. Кое-как открыл дверь, затянул Василину внутрь, в тепло. Полизал ледяные ноги, ворча в сторону невозмутимой статуи Красного. Потрусил на улицу, схватил шубку жены с наковальни - его ощутимо ударило током от святыни, и он снова рыкнул раздраженно. И, кое-как укрыв замерзшую супругу, начал вылизывать ей шею, лицо, тыкать мордой, тереть меховыми лапами ноги и руки, ворча, поскуливая и выжидательно поглядывая на изваяние Воина.
Василина задрожала, поджимая ноги к груди и хватаясь за шкуру медведя - и Мариан лег рядом, накрывая ее лапами, обхватывая так, чтобы не раздавить. Она застонала, согреваясь, но не проснулась. Уткнулась в него и задышала сначала часто, затем ровнее и ровнее, пока не ушла в нормальный спокойный сон.
Королева проснулась от красных всполохов под веками. Сильно болели мышцы ног и спины, будто затекли, и она потянулась со стоном, потерлась лицом о мех, привычно вжалась в мужа - сколько раз она засыпала с ним так, когда он был в медвежьем обличье.
Очень хотелось спать, но красные всполохи стали чаще, да и Мариан напрягся, зарычал едва слышно, подминая ее под себя. И Василина, неохотно разлепив глаза, выглянула из-под огромной лапы и ахнула.
Под куполом шестиугольного храма плясали десятки огненных бабочек, а от огоньков свечей отрывались и поднимались ввысь еще и еще.
Выглядело как пламенный снегопад наоборот.
- Это же искрянки, - прошептала она, - помнишь, Полина о них рассказывала? Маленькие огненные духи. Они для меня неопасны, Мариан.
Байдек недовольно мотнул носом, но от супруги отполз, поднялся на лапы, скаля зубы. Его огонь в этой ипостаси пугал.
Одна из «бабочек» опустилась на плечо ее величества, вторая - на протянутую ладонь, осыпая ее искрами. Они едва заметно потрескивали, как дрова в печи.
