Утром второго февраля, когда его разбудил звонок от Леймина, сообщившего о нападении на Лаунвайт, он сначала поверить не мог, что нечто подобное вообще может произойти, хотя безопасник утверждал, что информацию передали по всей Инляндии из министерства обороны. Затем Люк догадался включить телевизор.
Панические репортажи оставшихся на передовой журналистов, прервавшиеся около полудня - именно тогда была захвачена телебашня. Заснятые сияющие провалы в другой мир. Редкие картины коротких боев.
Чудовищные виды сотен гигантских стрекоз и тха-охонгов - снимали их с крыш, издалека, и они казались небольшими, но Люк прекрасно помнил, как единственная такая тварь, размером с грузовик, разнесла бальный зал во дворце Рудлогов и чуть не разрезала его самого пополам.
Ему хватило нескольких минут, чтобы прийти в себя. И первым делом его светлость озаботился эвакуацией из столицы слуг, работающих в Дармоншир-холле и в доме матери. Вместе с семьями, конечно. Маг выбился из сил, телепорт периодически барахлил, но за три часа удалось перевести всех.
Теперь этаж слуг был заполнен полностью, а замок Вейн пополнился почти двумя сотнями мужчин, женщин и детей. И всех их нужно было кормить, размещать и приспосабливать к делу.
Связь с военным штабом Глоринтийского дворца продолжалась до вечера второго февраля, пока не пришло сообщение, что правительство и министерство обороны эвакуируется на восток, к границе с Рудлогом, вместе с остатками армии, чтобы иметь возможность организовать сопротивление.
Увы, они были разбиты, и с тех пор каждое герцогство и графство в Инляндии должно было рассчитывать только на себя.
Люк недолго колебался, прежде чем принять решение увидеть все самому. Он долетел до Лаунвайта на третий день и клубами ветра кружил над городом, подсчитывая силы противника, оценивая положение дел.
Столица была пропитана смрадом муравьиной кислоты, дыма и крови. Дармоншир-холл был захвачен, во дворе у гаража топтались охонги.
Двери были взломаны. Захвачены были и другие аристократические дома.
По улицам то и дело проходили патрули из двух-трех всадников на мелких «богомолах», укутанные в какую-то дикую смесь туринской и явно иноземной одежды. Простых людей практически не наблюдалось - только иногда кто-то, опустив голову, быстро семенил по занесенному снежной грязью тротуару мимо стоящих машин, на некоторых из которых были следы, будто их грызли.
