- Оружия, - проворчал Люк, раздражаясь и повышая голос, - где я возьму вам оружия? В Рудлоге? Я попытаюсь, но сами знаете, что сейчас в Мальве творится. И как бы нам к марту не пришлось на два фронта воевать. Или вы думаете, мы сможем отбить в инляндских городах пару захваченных складов? Нет сейчас у меня для вас оружия, полковник. Пока придется справляться тем, что есть, если не хотим, чтобы нас к дверям замка, как графа в Уолшире, прибили.
- Царица Иппоталия может помочь, - вполголоса предложил Леймин. - Стрелкового оружия у нее должно быть достаточно.
И боеприпасами сможет снабжать. Поговорили бы вы с ней, ваша светлость.
- Сейчас каждый за себя, - мрачно произнес Люк. - Кто отдаст оружие, если неизвестно, не появится ли рядом еще портал? Но я поговорю с ней, сам об этом думал. До завтра, господа. Завтра в это же время жду вас.
Выходя из кабинета последним, он посмотрел на часы. Половина первого. Еще успеет на обед.
Семейные обеды сейчас проходили тяжело. Люка потряхивало от бессилия, от известий об очередном разрушенном городе, варварски уничтоженных военных и аристократах, о положении в захваченном Лаунвайте, грабежах, насилии и показательных расправах.
Ему бы гораздо легче было, если бы можно было отправить семью в безопасное место и решать проблемы самому. Но пока что получалось, что Вейн - одно из самых безопасных мест.
Бернарда Люк держал при себе. С младшим братцем они впервые крупно поругались в день нападения на Лаунвайт. Берни рвался вернуться обратно, в свое училище, и Люк, отчаявшись донести, что нет уже ни училища, ни товарищей брата, и это не делает его трусом - а желание вернуться делает глупцом, категорически запретил правом старшего в доме Дармоншир уходить из Вейна.
Получил от брата по морде, зашипел, введя Кембритча-младшего в ступор, и приказал Леймину запереть Бернарда в камере в подвале. Чтобы не смог сбежать, остыл и подумал.
Ругательства спускаемого по лестнице замка Вейн брата, скрученного четырьмя крепкими охранниками, были отчаянно-беспомощными.
И Люк прекрасно его понимал. Будь ему двадцать три и если бы заперли его так - он бы возненавидел запирающего. Просто ему самому всегда удавалось вывернуться.
Берни игнорировал его три дня, пока Люк не пришел с фотографиями, сделанными людьми Леймина, с риском для жизни занимающимися в Лаунвайте разведкой, и не показал, что осталось от училища младшего брата.
- Я должен был быть там, - упрямо проговорил братец. - Ты сделал меня трусом, Люк.
