За окном уже вставали вечерние сумерки. Василина отпустила подчиненных, устало откинулась на спинку кресла. Байдек погладил ее по плечу, поцеловал в висок, встав за спиной.
- Ненавижу все это, - сказала она тихо. - Я не видела детей со вчерашнего дня, я устала, хочу есть и отдохнуть. У меня голос уже сел от совещаний и советов. Я не могу больше смотреть на трупы убитых солдат, Мариан. И понимать, какая я никчемная.
- Это не так, - коротко сказал он. - Ты просто устала. Я прикажу принести кофе.
Он потянулся к телефону, чтобы вызвать секретаря.
"
"- Нет, - Василина потянула его за рукав. Он обернулся - она смотрела с тяжелой, усталой решимостью. - Попроси, пусть срочно принесут свежей крови, Мариан.
Кровь неизвестно как - но нашли, принесли через пятнадцать минут, и королева оценила вышколенность своего секретаря - лицо ее было профессионально-равнодушным. Большую кружку поставили на стол. Василина смотрела на нее с минуту, встала, схватила и, запрокинув голову, с отчаянием начала глотать горячую плотную кровь.
Байдек молча стоял рядом.
Она выпила меньше половины, отстранилась отдышаться. На глазах ее блестели слезы. Снова поднесла ко рту кружку - и тут ее согнуло и вырвало. И рвало очень долго и очень жестко.
Секретарь за дверью, услышав первые звуки из королевского кабинета, встала и непреклонно потребовала у всех ожидающих удалиться. И сама ушла, закрыв двери в приемную и приказав охранникам никого не пускать.
Потому что королева должна выглядеть в глазах подданных стойкой, хладнокровной и на все способной.
А этого трудно достичь, когда из кабинета слышны звуки отчаянных рыданий, перемежаемых рвотными спазмами и успокаивающим голосом принца-консорта.
Глава 22
Тот же день, Стрелковский, Тандаджи
Совещание подошло к концу, и министры и прочие государевы люди вышли в приемную. Кто-то задержался пообщаться с коллегами, кто-то записывался у секретаря на личный прием к королеве, кто-то спешно направился к выходу из дворца - либо через парк в дом правительства, либо к автомобилям, чтобы доехать до министерств.
Игорь Иванович разговаривал с министром обороны, а Тандаджи встал у окна, полюбовался на покрытый темным пористым льдом пруд - вот-вот ухнет на дно, - и, когда Стрелковский освободился и направился к выходу, присоединился к нему.
- Узнал, что я просил, Игорь? - поинтересовался тидусс, вежливо пропуская коллегу вперед.
- Да, - Стрелковский говорил вполголоса, потому что длинный коридор усиливал любые звуки.
