Инсектоиды дошли до хутора Анежки Витановны за двадцать минут. Она все это время металась по дому, припрятывая оружие, сунула в карман складной нож, подумав, спустилась в погреб и выставила на полки у стола все банки с самогоном на травах, что были. Перехватила вилы и встала во дворе, наблюдая, как подходят захватчики.
На вид обычные люди. Красные носы, красные щеки, все укутаны в несколько слоев одежды, напоминают бродяг. Инсектоиды страшные, но ступают заторможенно, будто морозец - всего-то минус двадцать пять! - влияет и на них.
А вот внутри круга из инсектоидов пленные, человек пятнадцать - со связанными руками, все обмороженные - избитые, раздетые - это их одежда сейчас на иномирянах, которых вдвое больше. Свои, северяне, синеглазые. И среди них, - великие боги! - девчонка, молоденькая совсем, и глаза затравленные, испуганные. Мужики ее прикрывают собой, остановившись, сгрудились вокруг, как стая волков, но куда ж тут дернешься, если связан, а вокруг враги.
Захватчики топтались во дворе, но на контакт с хозяйкой не шли, будто чего-то ждали.
И тут стало понятно чего - раздался гул, и перед озером приземлилась огромная стрекоза. На спине ее сидело еще несколько человек. Один, в более-менее приличной одежде, в мехах, с устрашающим грубым лицом, спешился, что-то крикнул на чужом языке своим - те, кланяясь, начали суетиться, повели привязывать насекомых к забору, часть, дергая за веревки, заставила пленников выстроиться у стенки сарая.
На Анежку никто будто и внимания не обращал, пока она, хмуро наблюдающая за захватившими ее дом чужаками, не услышала окрик.
Командир иномирян сделал повелительный жест рукой: подойди, мол.
Она подошла, так же опираясь на вилы. Он с высокомерной насмешкой осмотрел ее, оружие, что-то сказал тоже сошедшему со стрекозы соратнику, и они грубо захохотали.
Наконец, иномирянин соизволил заговорить.
- Баба, - он как-то смешно ставил ударения, на последние слоги, - не бояться. Даешь есть, пить. Кричать, плакать нет, побить. Будешь мой слуга.
Я твой господин. Понял?
- Что ж тут не понять, - откликнулась Анежка Витановна, подмечая, кто куда пошел, где расположился. Раздалось истошное мычание - ее коровушку, Буренку, два иномирянина тащили к месту, где привязали охонгов. Дошли, полоснули ножами по бокам - и инсектоиды как взбесились, начали рвать бедную скотину заживо.
Северянка недобро сощурилась, посмотрела в другую сторону. В середину двора солдаты бодро таскали дрова из ее поленницы.
