- Идти дать есть, - настойчиво повторил иномирянин.
- Всем? - глухо поинтересовалась Анежка Витановна.
Он не понял, нахмурился.
- Много кормить? - попыталась объяснить северянка и показала рукой на солдат и пленных.
- Эти да, - он указал на солдат, - эти лепешка и вода, - показал на северян.
- А еще будут? - поинтересовалась хозяйка дома. - Еще придут? С запасом готовить?
Он снова нахмурился.
- Нет. Здесь кормить. Больше нет. Много болтать. Идти!"
"Анежка Витановна кивнула, пошла к дому. Несмотря на жуткий акцент и странное употребление слов почти без склонений и падежей, все было понятно.
Она уже открыла дверь, когда позади раздались крики, жуткий свист. Пленных плетьми загоняли в ее сарай. Два солдата с гоготом толкали друг к другу задыхающуюся от ужаса девчонку.
- Идти! - иномирянин толкнул ее в спину, его плеть свистнула совсем рядом - пока взрыла снег у валенок. Предупреждает, поганец.
- Много готовить, - сказала она, - нужна помощница. Женщина. - Подумала и добавила. - Господин.
Он подумал, высокомерно кивнул, что-то крикнул солдатам. Девчонку за веревку потащили к дому.
В доме иномирянин сел на хозяйскую кровать с узорчатым покрывалом, осмотрелся, довольно что-то сказал на своем языке, сняв рукавицы и потирая руки. И без перевода понятно, что тепло. Он был младше нее - лет тридцать-тридцать пять, плечистый и мощный, черноволосый, с жесткой складкой у рта, темными глазами под нависающими надбровными дугами, впалыми щеками и крючковатым носом. И высокомерный донельзя.
Анежка Витановна покосилась за его спину - где за деревянным ящиком с вырезанными фигурками шести богов висело заряженное ружье, снова отвернулась. Только бы Люджинка не позвонила, отвечать нельзя, а не ответишь - примчится ведь выяснять, не случилось ли чего.
Девчонка тряслась на табурете в углу, и она сунула ей чашку горячего чая и кусок хлеба, поставила перед ней ведро картошки, дала нож.
- Как зовут? - спросила вполголоса.
- Элишка, - всхлипнула пленница.
- Не говорить! - рявкнул иномирянин.
Что-то грохотнуло - оказалось, скидывал свои меха, уронил стул. Под мехами были странные доспехи из черного материала, надетые на кожаную рубаху.
- Так надо же решить, что готовить, указания дать, господин, - забормотала Дробжек. Схватила банку с самогоном, налила в чашку, поднесла ему. - Вот, пить. Самогон. Алкоголь. Будет тепло и весело.
Он понюхал, заинтересованно поморщился.
- Яд нет? Сама пить сначала. Еда тоже сама есть сначала.
