У раненых дежурили санитарки, на кухне погромыхивали посудой - готовили для наших пациентов на завтра, - и даже операционные были пусты. Доктор Кастер наконец-то пошел отдыхать.
Я, проверив обстановку, поднялась в свои покои, приказала дожидающейся меня Марии принести молока с печеньем: нужно было воспользоваться передышкой от токсикоза, которую предоставила мне Виктория. Но стоило моей горничной удалиться, как дверь снова открылась и в гостиную вошла леди Лотта.
- Еще не ложишься?
- Нет, заходите, - я откинула голову на спинку кресла и на секунду прикрыла глаза.
- Я только вернулась с фортов.
Леди Шарлотта изящно опустилась в кресло напротив."
"- Я попросила Ирвинса доложить, когда ты вернешься. Как там мой сын?
- Уставший, - честно сказала я. - Как и все мы, впрочем.
- Я скоро забуду, как он выглядит, - сокрушенно проговорила мама Люка и тут же построжела:
- Марина, - деликатно начала она. - Я не вмешиваюсь в ваши с Люком отношения, но я не могу промолчать, когда дело касается моего внука.
Или внучки. Скажи мне на милость, как тебе в голову взбрело таскать носилки с ранеными? Ты же медик, ты знаешь, к чему это может привести.
Она говорила ласково, без давления, и я почувствовала, что начинаю краснеть.
- И Маргарета ни слова тебе не сказала, несмотря на профильное образование, - укоризненно продолжала внушение моя свекровь, - как и твоя акушерка. Поэтому приходится просить мне. Умоляю, милая, больше никаких тяжестей и подвигов.
Я вздохнула.
Почему-то рядом с ней желания спорить и упираться у меня не возникало.
- Вы правы, леди Лотта. Это было глупо. Привычка сыграла. Обещаю - больше ничего тяжелее скальпеля.
- Вот и славно, - она светло улыбнулась и я не могла не улыбнуться в ответ.
В гостиную вошла Мария с печеньем и кувшином молока. Мы подождали, пока она разольет его в большие глиняные кружки, сделает книксен и удалится.
- Откуда вы знаете леди Викторию? - поинтересовалась я, когда первое печенье уже было оценено по достоинству.
- Нас с ней объединяет одна потеря, - тяжело пояснила леди Лотта. Я ждала дальнейшего рассказа, но она не стала продолжать - а я лезть туда, куда не зовут. Мама Люка молча пила молоко, глядя в кружку невидящими глазами, и когда я уже начала думать, что она так и уйдет, не сказав больше ни слова, она печально произнесла:
- Почему-то только когда встречаешься со смертью, понимаешь, как важно, что человек просто жив.
