Отключил щелчком пальцев вопящую сигнализацию, выставил вперед руки, прикрыл глаза - чтобы ощутить, все ли в порядке с университетом в целом.
- Сам не видишь? - огрызнулся Тротт, снова поднимаясь наверх. Его колотило - от изумления, от неослабевающей тяги подпитаться, от чужого страха и слез. От своего бессилия.
- Щиты ты поставил? - поинтересовался Александр. Макс посмотрел на спящих студентов - от его защиты осталась лишь тонкая дымка.
- Да.
Он застыл наверху, потому что испытываемое им даже нельзя было назвать изумлением.
Это было нечто стократ сильнее - и невозможнее.
- Спасибо. - Голос Алекса раздавался, как сквозь вату, а сам он, похоже, обходил студентов, проверяя их состояние. - Если бы не ты, то мы имели бы мертвый первый курс университета в полном составе. А сейчас, слава богам, здоровы, скоро проснутся. Она действительно темная? Вижу ауру, но поверить не могу.
Макс потряс головой.
- Да, - повторил он глухо, глядя на Богуславскую.
Сломанная кукла совершенно с другой внешностью. Тонкие руки, аккуратные губы - верхняя пухлой дугой, немного обнажающая передние зубы, а нижняя тоньше, меньше - отчего выражение лица чуть обиженное и хищное.
Упрямый подбородок, слишком сильно выступающий вперед, ярко выраженные скулы, высокий лоб и широко расставленные глаза. Нос кажется маленьким. Волнистые светлые волосы, очень длинные, и сама вся тонкая, хрупкая. Макс опустился на колени рядом, еще надеясь, что ошибся, провел рукой над ее телом, сканируя - все ли в порядке. И осторожно отвел пряди волос с ее лица.
С очень знакомого лица, очень юного.
За спиной раздались шаги, рядом остановился Александр.
- Мне только что звонил принц-консорт, - сказал он. - Я только успел в кабинет перейти. У них какое-то чрезвычайное происшествие, поэтому он потребовал прервать экзамен и перенести Алину Рудлог во дворец. Я уже спускался, когда почувствовал сигналку аудитории. Жива?
Макс заторможенно кивнул. В голове плескалась пустота, и он никак не мог собраться с мыслями, и накатывало на него ощущение, что он вот-вот поймет что-то ужасающе важное.
И тут на него свалилось осознание.
Дочь королевы, из-за которой сорвался Михей. Из-за которой рухнула его собственная жизнь.
Сколько ей? Он никогда не интересовался, но ведь не больше семнадцати.
Темная.
Дочь Михея? Или…?
- Макс, - эхом его мыслей, очень осторожно проговорил Александр, - ты понимаешь, откуда в семье Рудлог могла взяться темная? Понимаешь?
- Посмотри, - попросил Тротт сипло.
