Может, — он достал отданную на хранение пачку, — покурите, ваша светлость? А то вы так смотрите, будто укусить примеряетесь.
Люк усмехнулся, взял сигарету, задымил с наслаждением. Табак немного приглушил голод. Они еще постояли в башне, наблюдая за боем и обсуждая будущие действия; договорились, что к моменту, когда Люк проснется, его будет ждать подробный доклад о том, сколько орудий повреждено и боеприпасов израсходовано — дабы знать, что ночью добывать в первую очередь. Голод снова проснулся, и Люк под грохот орудий шелестяще попрощался с Майлзом и поспешил за форт — ибо понятно стало, что даже десятью порциями обеда он не обойдется.
Через полчаса оголодавший змей выбросил на песок у моря молодую косатку, уже мертвую — он в воде вырвал ей часть бока и заглотил тут же, давясь от жадности и вкуса крови. На пустынном берегу он и расправился с ней, урча, рывками хватая ее, приседая на передних лапах и топорща перьевой воротник, и потом долго мыл морду и грудь на мелководье, смущенно оглядываясь на огромный череп, обглоданные переломанные ребра и позвоночник.
А затем, сонный от сытости и потраченных сил, вернулся в форт, еще раз оценил течение боя — и свалился спать, даже не позвонив Марине — только прочитав сообщение от Леймина, что ее и матушку с Ритой эвакуировали и проблем нет.
ГЛАВА 9
Восемнадцатое марта по времени Туры, Лортах, Алина
Алинке снился Матвей. Он держал ее за руку и басил: ""Просыпайся, малявочка. Просыпа-а-ай-ся"".
Она не видела его, но ощущала тепло ладоней и как затекло ее собственное тело, и чувствовала лекарственный резкий запах — и рванулась туда, на голос Матвея, стараясь вернуться, как учил ее этому Тротт.
Не зря же она пыталась это сделать каждый день.
— Не знаю, что тебе еще рассказать, — говорил Ситников, а она стремилась к нему, одновременно отстраненно удивляясь, что он делает рядом с ней. — То же, что обычно, наверное. Скоро будет два месяца, как ты спишь. Мне сказали, нужно говорить с тобой, это может помочь. Возможно, придется тебя и профессора эвакуировать, враги близко.
У нас война, Ал…
— Позвольте, — перебил его женский голос. — Нужно закончить процедуру.
Алина почувствовала, как ей в плечо входит игла, попыталась двинуться, заговорить, закричать — и уже почти сделала вдох своим-туринским телом, как ее швырнуло обратно, словно она наткнулась на упругую стенку — и она проснулась, заморгала, глядя на грубые бревна стены. Скривила губы и закрыла глаза, потому что очень захотелось плакать.
