Майор Лариди бесстрастно расстреливала тех, кто сумел выпрыгнуть из стены огня. Прямо перед ними выпал на землю охваченный пламенем человек, покатился, вопя от ужаса и боли.
— Эх он как, — пробормотал, морщась, сосед-пулеметчик и посмотрел на серенитку. Та поджала губы и выстрелила. Человек затих.
Нефть догорала.
— Отступаем на следующую позицию, — рявкнул командир, и солдаты засуетились, освобождая окоп.
Люк сверху наблюдал, как один за другим уходят по безопасной тропе меж минных растяжек несколько сотен человек.
Огненная полоса уже вовсю чадила, пламя оставалось лишь кое-где, и видно было, как останавливаются у дымящего поля следущие чудовища, не решаясь идти дальше. Позади них ревели смерчи, ловя раньяров — Люк махнул лапой, и один вихрь отделился от остальных, понесся на столпившихся у поля тварей, набирая скорость — и, как клюшкой, столкнул их в полосу огня. Раздался визг — горящие инсектоиды дергались и умирали на затухающем поле. Смерч прокатился по горящей нефти, вбирая в себя пламя, которое тут же подожгло крутящиеся в нем стволы — и начал бросаться на оставшихся инсектоидов, пока не рассеялся.
В атаке наступила пауза. Оставшиеся и сильно прореженные раньяры летели прочь от охотящихся на них смерчей. С десяток тварей решилось облететь воронки над морем — но и туда спустился вихрь, подняв корону брызг, и всосал в себя несколько улепетывающих в разные стороны ""стрекоз"".
Люк парил над полем боя, предусмотрительно держась выше огня действующей артиллерии, и наблюдал за происходящим.
Нефть на двух горящих полосах выгорела и вовсю чадила, и его силы были на исходе. Смерчей осталось два — сверху они напоминали глаза какого-то мифического зверя — а оставшиеся тха-охонги под грохот орудий по-прежнему шествовали вперед. Некоторые падали, остановленные прямыми попаданиями, но оставшихся все еще было больше сотни, Люк подтянул к ним воронки и начал один за другим подхватывать огромных инсектоидов и вместе с всадниками бросать в море. До тех пор, пока последний смерч не истаял, выронив тха-охонга на мелководье у берега и оставив дезориентированное чудовище, увязнувшее в песке, выбираться из воды.
Враги некоторое время перестраивались — их было еще слишком много, — и снова пошли в атаку. Опять заговорила артиллерия. Люк опасливо облетел позиции дармонширцев высоко по воздуху, чтобы не попасть под дружественный огонь, и устало опустился на землю. Лапы дрожали, от грохота орудий закладывало уши, и очень хотелось есть.
