Глаза его были красными от недосыпа, пах он лекарствами, и, глядя на него, я снова впала в состояние отчаяния. Все разумные доводы, которые я приводила себе ранее, вылетели из головы. Я не могу уехать. Как я могу?
""Ты обещала"".
Я как-нибудь уговорю Люка. И Леймина. Люк должен понять… должен.
Мне стало не хватать кислорода, я судорожно вздохнула раз, другой — и тут доктор Кастер крепко сжал мою руку в ответ.
— Немедленно отправляйтесь, Марина Михайловна, — строго сказал он. — И не корите себя, не забывайте, что вы отвечаете не только за себя, но и за ребенка.
Вам давно следовало прекратить практику с вашим токсикозом, поэтому как ваш врач и как ваш, надеюсь, друг, я рад, что вы уезжаете.
Я снова вздохнула, глотая подступающие злые и виноватые слезы, но мысль о ребенке — и о Полине, которая тоже зависит от меня, — привела меня в чувство. И заставила вспомнить, почему я пообещала Люку уехать.
Потому что от моего мужа сейчас зависит судьба сотен тысяч людей. И если враги прорвутся к замку и захватят меня, они смогут заставить его сдаться.
А это означает конец сопротивления. Это значит, что Люка убьют.
Совсем недавно, после моего побега на выручку к Кате, Василина бросила мне в лицо, что реши заговорщики шантажировать ее, и ей бы пришлось выбирать между троном и мной. Возможно, я была неправа — ведь в результате и Катю спас Свидерский без моего участия (или она его, что вернее), из-за меня пострадали гвардейцы и едва не погибли Март с друзьями, но я прекрасно понимала, что никто не позволит королеве рисковать собой или страной ради сестры, особенно такой дурной.
А вот Люк, без сомнения, рискнет всем ради меня. Все отдаст, и жизнь в том числе.
Как и я. Так разве я могу подвести его?
— Пора, ваша светлость, — негромко позвал от двери капитан Осокин.
Я, кивнув, поцеловала доктора Лео в щеку — за попытку снять груз с моей совести, — а затем внезапно для себя расцеловала и остальных. И в сопровождении гвардейцев вышла из лечебного отделения.
Единственное, что утешало меня, — здесь оставался Леймин с охраной, и для медперсонала были подготовлены пути отступления. Детей, по нашему с леди Лоттой настоянию, должны были вывезти на автобусе одновременно с нами и разместить в герцогском доме, слуг, тех, кто не занят был в госпитале, увозили следом. Легких раненых уже начали транспортировать в дальние больницы герцогства. Но тяжелых трогать было нельзя, и госпиталь оставался работать до последнего.
