Командующий отвернулся и пошел прочь, что-то пробормотав, тяжелое и неприятное. Проигрывающий, теряющий людей, уставший, измотанный мучительными головными болями — Люк периодами видел красные пульсирующие пятна в районе висков Майлза. Его светлость снова полез за сигаретой — чтобы заглушить голос совести. Ведь за оставшиеся часы он должен был очистить смерчами хотя бы Шестнадцатый форт и прикрыть наступление на рассвете. А теперь вся операция по возвращению фортов под угрозой.
Люк не представлял, что ему делать.
Как искать Берни, как спасти? Нужно было использовать все возможности — и для начала он, сделав две затяжки и выбросив сигарету, снова взмыл в воздух змеем и понесся наверх, туда, где струились перламутровые реки родной стихии.
Но в этот раз он летел не затем, чтобы подпитаться. Он завис высоко над землей, задрав башку и всматриваясь в клубящиеся потоки мощных воздушных рек. Распахнул клюв и заклекотал — громко, как только мог, мысленно призывая:
""Покажитесь. Я такой же, как вы. Мне нужна помощь"""
"Опять появилось ощущение чужого внимательного и слегка недовольного взгляда.
Он все орал и орал, и пронзительный вой-клекот разливался в небесах — но его игнорировали.
""Помогите. Прошу. Неужели вам все равно?""
В глубине перламутровых потоков вдруг мелькнули гигантские — в сотни раз больше самого Люка — тела. Светлые тени, петлями пронесшиеся сверху и снова пропавшие. Люк метнулся за ними, ворвавшись в стихийную реку и голося изо всех сил:
""Помогите. Прошу. Я заплачу, если хотите.
Заплачу, чем скажете""
Он несся за одной из замеченных ускользающих теней и орал, чувствуя себя надоедливым червяком, но не останавливался.
""Стоооойтееее""
Сегодня он не имеет права останавливаться.
""Я раааас-плаааа-чусь всем, чем у-гооод-нооо-…-о-ох ты ж м-маааатттть""
Ускользающая тень вдруг развернулась, оскалившись десятками огромных полупрозначных сияющих голов — таких же клювастых, как у Люка, с такими же зубастыми пастями. Люк отчаянно матерился, едва не влетев в один из клювов, — сделал вираж через голову и завис перед гигантским, извивающимся, сияющим перламутром многоголовым птицезмеем, по сравнению с которым он был даже не червячком — мошкой.
Адреналин, щедро взорвавшийся в жилах, заставил его содрогаться и почти терять сознание. Многоголовый змей раскрыл пасти, и в мозг ворвалось оглушительное шипение на десятки голосов, похожее одновременно на вой ветра и шелест травы, шорох гальки и звук набегающих волн.
