Он подныривает под тебя — и вот ты уже лежишь на его загривке, обнимая пылающую холку руками.
""Что мне делать?""
""Сейчас держись. А потом тебе нужно будет дать мне еще крови"".
* * *Пятое апреля, Виндерс, Марина
На второй день работы в виндерском госпитале ко мне присоединилась Рита — леди Лотта верно сказала, что младшая Кембритч тоже не усидит дома. Она пришла помогать на приеме раненых, но ее отправили в родильное отделение. Что делать, дети не перестают рождаться во время войны."
"Персонал и пациенты шептались, что форты скоро падут, — никто не смел говорить об этом при мне, но я слышала затихающие разговоры везде, где бы ни появлялась.
Говорили, что иномиряне подвели к Дармонширу огромное подкрепление, а их командующий, разозленный долгим сопротивлением, обещал вырезать все герцогство подчистую. Слухи, правдивые и вымышленные, смешивались, пропитывая переполненные стены госпиталя страхом и безнадежностью. Слухи злили меня, уставшую от токсикоза и тревоги, — хотелось развернуться к этим людям и кричать, что мой муж никогда не пропустит сюда врагов.
Не то чтобы я не могла оценить серьезность ситуации или верила в неуязвимость Люка и наших солдат — я все понимала. Но уныние и пораженческие настроения других приводили меня в ярость. Иногда я задыхалась от злости и ненавидела весь мир, иногда ловила себя на том, как скучаю по Люку и злюсь уже на него. Только потом я поняла, что так причудливо проявлялся мой собственный страх.
Раненых подвозили круглые сутки. Мы сбивались с ног, несмотря на то, что Майки Доулсон с первого же дня своей работы на посту мэра рьяно взялся за исполнение приказов, которые я надиктовала еще Фемминсу, и персонал пополнялся санитарами-добровольцами.
Среди них я увидела несколько беженцев из тех, кто приходил ко мне жаловаться, — мы кивали друг другу при встречах и расходились. В коридорах, заставленных койками с ранеными, где то и дело провозили накрытый труп бойца, не пережившего операцию или умершего от яда инсектоидов, было не до светских разговоров.
Во второй половине дня, во время короткой передышки между процедурами, меня вновь накрыли дурнота и слабость — в ушах зашумело, я кое-как успела прислониться спиной к прохладной плитке стены и сползла на пол. Очнулась от запаха нашатыря — обеспокоенная вторая медсестра, с которой мы проводили процедуры, склонилась надо мной и звала по имени.
— Все в порядке, — сказала я хрипло, когда она помогла мне подняться. Голова кружилась, к горлу подкатила желчь.
