Неразумной, глупой — но с которой я ничего не могла сделать.
Солнце уже садилось, когда я подменила Кэтрин на приемке раненых на улице. За день это была пятая машина — бойцов теперь везли с более легкими ранениями, но из-за долгого ожидания у многих началось воспаление и нагноение. Привычно работали санитары; Тиверс, замковый маг, подменял отсыпающегося Росса, сканируя прибывших, чтобы одного-двух самых тяжелых отправить в стазис. На большее сил у него не хватало.
Сегодня было жарко, и разогретая к вечеру трава пахла летом и появившимися полевыми цветами.
Замок и лес были окрашены в красноватый цвет, и тени на землю ложились фиолетовые, густые.
То ли я привыкла, то ли действительно стало полегче, но работа шла спокойно. В теле от недосыпа ощущалась легкость, голова была пустой и звонкой — еще немного, и надо идти отдыхать, иначе свалюсь. Вот сейчас приму раненых, посмотрю, кому могу помочь, и потом спать.
Вдалеке, на дороге, идущей по лесопарку от шоссе к замку, послышался клаксон грузовика.
— Еще везут, — проговорил Тиверс, отходя от очередного раненого. — Тут нет сепсиса, Марина, небольшая кровопотеря, сотрясение мозга, воспаление почек.
Я кивнула, сделав запись в карточку и в журнал, прикрепила карточку к носилкам — и молодого солдата с перевязанной головой потащили к крыльцу.
Снова раздался звук клаксона. Я посмотрела в ту сторону — солнце било прямо в глаза, — приложила руку козырьком ко лбу.
Грузовик почему-то несся на огромной скорости.
Вдруг вильнул, и я озадаченно моргнула. В переполосовавших дорогу тенях мне показалось, что на него сбоку кто-то… прыгает?
Он был уже метрах в двухстах от нас, когда послышался странный тонкий вибрирующий вой. Тиверс, тоже всматривающийся туда и щурящий глаза от солнца, изумленно пробормотал:
— Быть не может… это же…
Его слова заглушила заоравшая замковая сирена. Я подняла глаза к небу — но никаких стрекоз не увидела. На крыльцо высыпали люди Леймина, мои гвардейцы во главе с капитаном Осокиным.
— Нежить. Стая выскребышей. Все в замок, — крикнул Тиверс, ему вторили военные, заталкивая всех в двери. Большая часть кинулась к грузовику — помогать вынести раненых.
Осокин схватил меня за локоть, аккуратно подтолкнул в сторону крыльца — и я беспрекословно бросилась к входу. Санитарки, снимавшие с веревок белье, тоже со всех ног неслись к замку. Визжала сирена, из дверей выходили охранники с огнеметами.
