Ко мне, к дверям замка то и дело бросалась то одна, то другая тварь — гвардейцы расстреливали их, я жгла, и огонь мой с каждым разом становился все слабее. От воя уже болела голова, ревели вокруг огнеметы, гремели выстрелы. Я наконец-то вспомнила, как Талия учила Василину ставить щит — и он, большой, переливающийся золотом, встал надо мной и гвардейцами, закрыв двери замка, как затычкой. Снова кинулась к нам одна из тварей. Я попыталась ударить огнем — но не вышло. Руки стали остывать, истаяло золотое марево. Меня затрясло от озноба, повело в сторону.
Выскребыш бился о щит, гвардейцы расстреливали его, а капитан Осокин, подхватив меня, подставил плечо."
"— Марина Михайловна, в замок?
— Подождите, — попросила я, глядя, как оседает у щита уничтоженная тварь. — Давайте выведем людей из грузовика.
Последних выскребышей уничтожили несколькими минутами позже. Вдруг оказалось, что почти стемнело, и из выбитых окон и дверей Вейна падали косые полосы лучи электрического света. Я сидела на крыльце среди суеты — щит снять не сумела и смиренно пыталась сделать это раз за разом, в странном оцепенении поглядывая на длинные полосы выгоревшей травы и треснувшие камни.
Выйти из-под щита могли свободно все, кроме меня, а вот чтобы накрыть им грузовик, пришлось вспоминать, что нужно усилием воли сделать купол проницаемым. Я старалась, но так устала, что даже думать было больно.
Выходит, мой огонь просыпается только в экстремальных ситуациях.
Я посмотрела на свои дрожащие руки и вздохнула: вернулось забытое желание покурить.
Когда война закончится, надо обязательно научиться управлять своим пламенем, иначе быть беде — сегодня я едва не спалила замок. Я давно привыкла считать, что гораздо слабее старших сестер, да и из родовых умений могла уверенно похвастаться только поиском родных. Если призрачные плети, которыми пользовалась мама и невольно сумела создать и я, чтобы отшвырнуть Люка, были мне хотя бы знакомы, то такие способности очень пугали. Пусть и пришлись как нельзя кстати. Ведь не проснись они сейчас, жертв было бы куда больше.
Пострадавших несли на второй этаж, в госпиталь, и там наверняка требовалась моя помощь, но сначала нужно было снять щит. Погибли три охранника Леймина, один из моих гвардейцев и несколько раненых из прибывшей машины. Я сухими глазами следила за тем, как изуродованные останки уносят в темноту за замок, к кремационным ямам. Уксусная вонь вышибала слезы. Горло царапало, грозя истерикой, но я пока обходилась расчесыванием кожи над запястьями.
