Она переключила внимание на высокие стены и огромные раскрытые ворота, обитые все теми же неровными листами из хитина внахлест, отчего создавалось впечатление, что это шкура огромной змеи.
— Это старая защита от охонгов и пауков-лорхов, — объяснил профессор, заметив ее удивление. — Долгое время круги ограждения расширяли, это труд многих поколений дар-тени. Теперь даже если лорх случайно доберется сюда, внутрь он пробраться не сможет. Запрыгнет, соскользнет в промежуток между частоколом, застрянет и его добьют. Здесь постоянно дежурят часовые, — он кивнул на небольшие башенки за воротами, на крытых площадках которых виднелись вооруженные люди.
— Если увидят опасность, трубят в рог, созывая жителей, и закрывают ворота.
— А если кто-то не успеет добежать? — с дрожью в голосе поинтересовалась Алина.
— Все знают, что лучше успеть, — жестко проговорил Тротт и, махнув дозорным, шагнул за ворота.
Внутри поселение оказалось большой деревней — домов было очень много, наверное, больше пятидесяти, — со всеми ее звуками и запахами.
Частокол примыкал к скалам, за которыми вдалеке виднелись горы. Дома, с темными окнами, приземистые, укрытые или соломой, или дерном с зеленой травой, были расположены хаотично, что-то наподобие главной улицы шло от ворот и терялось среди избушек. Во дворах тоже паслись козы, у скал поблескивало озерцо, по дороге бегали лохматые куры. На Алинку сбежалось посмотреть, наверное, все поселение, но Макс твердо вел ее куда-то в сторону, и, наконец, горланящая и рассматривающая ее толпа осталась позади, а он открыл калитку и шагнул в просторный двор, в котором находился большой дом и несколько построек поменьше.
— Это ваш дом? — спросила Алинка и застыла. Во дворе копошились мальчишки — лет восьми-десяти, и Алина непонимающе уставилась на них. Пацаны, увидев гостей, подскочили, подбежали к ним, что-то голося, и Макс усмехнулся, потрепал их по головам и сказал:
— Зовите мать.
Принцесса замерла, захлопала глазами, глядя то на спины мальчишек — они забежали в дом, — то на инляндца.
Нет, это не его дети, конечно, ведь он говорил, что дар-тени не могут здесь иметь детей. Тогда кто это?
Тротт спокойно шагал к крыльцу, когда снова распахнулась дверь, и на него вышла молодая женщина, симпатичная, тревожно крутящая головой, а затем вылетела и вторая, улыбающаяся, тоненькая, совсем молоденькая.
— Ты-ы-ы прише-е-ел, — странно растягивая слова, воскликнула она, почти слетев с крыльца, схватила Макса за руку, поцеловала ее. — Я жды-а-ала-а-а.
