Мокрая. Такая влажная для меня, что это сводит с ума. Лупит по мозгам хуже любого молота!
Одновременно вскрикиваем.
Один мощный толчок. Чувствую, как узко. Как я растягиваю ее. Врываюсь и заполняю собой. И сам. Сам становлюсь так наполнен, что дыхание вышибает. Из обоих. Одновременно. У нас все теперь на двоих! И удары сердца. И дыхание. Все!
– Мы всегда будем вместе, – хриплю, зарываясь рукой в ее густые черные волосы.
Второй обхватываю бедро. Заставляю подниматься и опускаться. Веду. Направляю. Подстраиваю под ритм, который заставит обоих слететь с катушек.
Дойти до мощного пика. Взорваться вместе, извиваясь в самом первобытном танце на земле!
– Всегда!
Резко ударяю бедрами.
Сжимаю. Не даю увернуться.
Толкаюсь жестко, ловя губами ее сладкие всхлипы. Пожирая каждый вздох. Каждый стон. Каждый крик.
Саида
– Давид?
Прихожу в себя с огромным трудом. Кажется, я просто выключилась. Заснула сразу же после того, как нас с Давидом обоих взорвало от безумного оргазма…
Ох…
До сих пор искры перед глазами.
Облизываю пересохшие, истерзанные губы.
Дергаю головой, отряхивая упавшие на глаза локоны.
Пытаюсь убрать их руками, но ничего не выходит.
В запястья врезается кожа, стоит только дернуть руками!
Опять? Он снова зафиксировал мои руки ремнем?
– Давид!
Зову, дернувшись в постели. Ноги тоже не слушаются. Как ватные. Как будто все кости в них в пластилин превратились.
Зато мышцы наоборот, гудят! Дают о себе знать очень хорошо! Ноют, как после нереального напряжения. Как будто я неделю, без перерыва, провела в спортзале!
Да и с голосом явные проблемы.
Кажется я его сорвала в последний раз…
Вся заливаюсь жгучей краской, как только вспоминаю наше последнее безумие. Ярость. Зверский голод. Облегчение и блаженство от всего. Что он мне сказал. От того, как развеял все, даже самые малые сомнения!
Все сплелось, как и наши ноги. Бедра. Языки. В пляске дикой, первобытной, или в самом страстном танце, сжигающем дотла! Не разобрать! Но это было истинное безумие. Такой накал, от которого мы оба и правда просто взорвались! Нежные ласковые слова шепотом смешались и оглушительными криками, от которых сорвался голос.
Нежные ласки переплелись с жесткими ударами тел, которые дрожали и звенели от того, как им всего было мало.
Голод. Дикий. Звериный. Первобытный.
Безумное сплетение в одно! То, после которого и правда обратной дороги не будет!
Но…
Где же Давид?
– Я здесь.
Поворачиваю голову с ту сторону, откуда доносится хриплый голос.
