На груди и животе точно так же отчетливо полыхают оставленные мной отметины!
– Какой кошмар…
Прикусываю губу. Нам обоим, похоже, на людях нельзя показываться еще месяц! Мы точно как после боя. Страстного и жестокого боя ! Сумасшедше жаркого!
– Тсссссс….
Сжимает мои плечи еще сильнее. Плавным движением разворачивает на себя. Прижимает к груди.
– Это охренеть, как возбуждает!
Хрипло шепчет, уже зарываясь пальцами в мои волосы.
Растрепывает прическу, которую я сооружала такими усилиями!
– Когда ты пометил свою женщину.
Черт. Я хочу сбросить подальше эту тряпку, что на тебе! Все тряпки!
Чувствую, как начинает вибрировать его грудь. Голос начинает срываться от рваного дыхания!"
"И сама реагирую так же. Вид этих отметин заставляет все внутри задрожать. Волнами обрушиваются воспоминания о нашей срасти. Обо всем, что мы творили с ним в этом номере!
– Дико возбуждает, Саида. Ты. Ты вышибаешь из меня все мозги!
– Нам надо идти, – тихо шепчу в его жадно вздымающуюся грудь.
Не выдерживаю.
Все-таки прикусываю его кожу сквозь рубашку. Получая в ответ голодное рычание моего дикого и явно далеко не до конца удовлетворенного зверя!
– Я помню.
Давид отстраняется.
Прожигает меня одурительно порочным взглядом. Взъерошивает волосы, запуская в них пятерню.
– Это круче обручального кольца. Сразу видно, что ты моя женщина!
– Давид! Это… Не просто неприлично! Недопустимо!
– Хорошо, – кивает, распахивая шкаф.
– Машина ждет, Саида. Времени практически нет. Через полтора часа у меня пресс-конференция.
Я просто не смогу ждать, пока тебе привезут платье.
Набрасывает на меня один из своих пиджаков.
Он огромный. Настолько, что я с легкостью в него закутываюсь. И, главное, он прикрывает шею и полностью скрывает ключицы и кожу над грудью.
– Может, ты поедешь? Тем более, зачем тебе делать крюк и ехать в дом? Ты полностью готов. А я закажу себе что-то более закрытое. В конце концов, перед твоей матерью и даже прислугой в доме я тоже не могу показаться в таком виде! Ну, не буду же я ходить там в твоем пиджаке? А вдруг твои братья приедут?
Или, что еще хуже, его отец!
До сих пор не по себе от того, каким взглядом он меня окидывал! Поистине страшный человек!
– Нет, Саида, – его лицо становится мрачным, а голос ледяным.
– Я тебя одну не оставлю.
Челюсти сжимаются.
Он явно до конца не простил мне моего побега.
– Хорошо, – покоряюсь.
Поднимаю руки на его плечи. Становлюсь на цыпочки, чтобы прикоснуться к его губам.
