Фрицы потихоньку начинали понимать, что стремительный захват Союза остался только в их влажных фантазиях, а война ни разу не похожа на развеселое сафари.
Я уселся на свое место и бросил взгляд на пустующий стол Марты. В который раз уже подумал, что скучаю. Скорее бы что ли моя неугомонная коллега поправилась и вернулась. Ну, если сегодня не придется с боем вырываться из Пскова, конечно. Ведь если граф решит, что я имею прямое отношение к ночному переполоху, то…
Ага, а вот и он. В соседнем кабинете послышались шаги.
Я намеренно оставил дверь едва-едва приоткрытой, чтобы слышать, что там происходит.
Вот граф пересек комнату. Раздвинул шторы…
Снова шаги.
Скрипнули ножки его стула…
Я начал мысленно считать секунды. Если сейчас зазвучит музыка, значит все штатно, граф меня ни в чем не подозревает. А если зазвенит телефон, то…
— Герр граф! — некто вошел без стука. И голос звучит весьма протокольно. — Я бы хотел с вами поговорить.
— Герр штурмбаннфюрер? — удивленно отозвался граф. — Вообще-то я занят…
— Боюсь, вам придется отложить дела, — заявил визитер.
Ага, кажется, я понял, кто это! Это Шпенглер, замглавы местного отделения СД. Пожилой мужик, худой, жилистый, с невыразительным лицом.
— Что вы имеете в виду, герр штурмбаннфюрер? — раздраженно спросил граф.
— Видите ли, герр граф, в последнее время ваши действия стали несколько… Нелогичными, — сказал Шпенглер. — Так что я хотел бы задать вам несколько вопросов, чтобы кое-что прояснить.
— Вы в чем-то меня подозреваете?! — возмутился граф.
— А вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете? Мои полномочия…
— Вот поэтому мы с вами и беседуем здесь, в вашем кабинете, — равнодушно проговорил Шпенглер. — В неформальной, так сказать, обстановке. Я присяду, вы не против?
— Присаживайтесь, — неприязненно бросил граф. — Но должен вас предупредить, что я не собираюсь посвящать вас во все детали своей работы…
— Герр граф, давайте я напомню вам, что произошло вчера вечером, — бесцеремонно перебил его Шпенглер.
— В девятнадцать двадцать три вы явились в штаб СД с донесением о семье неких Мосензонов, скрывающихся, вот по этому адресу. Верно?
Молчание.
— Вы ведь уже знаете, что произошло ночью? — Шпенглер усмехнулся. — Что? Не знаете?
— Ночью я имею обыкновение спать, знаете ли, — в голосе графа уже слышалась нервозность.
— Мои люди попали в засаду, — сказал Шпенглер. — Один успел уйти и поднять тревогу. В ожесточенном бою погибло не менее тридцати наших солдат.
