И я… Я думал, что это фрицы лезут на колокольню, вот и… Но я не убивал, я христом-богом… ребятушки…
— Это ошибка какая-то, товарищ… эээ… — по лицу председателя было видно, что мою фамилию он забыл. — Товарищ партизан. Я его с детства знаю, он и мухи бы не обидел, а вы говорите убил… Попутали вы что-то, по голове вам, видать, чем-то попало.
— И что тогда ты делал на колокольне? — спросил я. В голове зашевелились сомнения. Могло ли быть так, как этот селянин говорит? Хм…"
"— Дак я это… свечку заскочил поставить, а потом вдруг стрельба началась, вот я и испужался и бросился наверх, на колокольню, значит… — быстро залопотал Паша.
Глаза снова зыркнули в мою сторону. — Ребятушки… Товарищи… Вы же меня знаете все, как облупленного! Не я это! Чем угодно клянусь, не я!
— Не мог он, — веско подтвердил председатель. — Зачем бы ему убивать вашего пулеметчика?
— Вот! — приободрился Паша. Приосанился и снова бросил на меня быстрый взгляд. — Меня же вы все знаете, а этого вот… Кто он такой вообще? Мы ведь его раньше не видели никогда! Может он сам диверсию и устроил? Может он с этим пулеметчиком счеты хотел под шумок свести, а теперь на меня сваливает, а?
Сонность моментально с меня слетела.
Даже рана на плече перестала саднить. Я подался вперед.
— Ты бы думал, прежде чем говорить, — сквозь зубы сказал я.
— А я и подумал! — запальчиво заявил он и попытался встать. Не вышло, ноги его не держали, он завалился на бок и уперся мне в колени. — Я хорошо подумал! Ты сам, получается, и душегуб, больше некому!
— Паша, охолонись, — тихо проговорил председатель.
— Да? — почти завизжал он. — Так это же он меня в предатели записал!
— Ты же вчера по утру с Климом и Никитой в зимовье ушел, — сказал вдруг один из мужиков. — Детей охранять. Ты как с Свободном-то оказался?
— Так я же… — Паша осекся и побледнел. Взгляд его снова заметался. — Я же это… За припасами вернулся… У нас это… Оказия…
— Что-то ты крутишь, Павел! — тот мужик поднялся и шагнул в нашу сторону. — Отвечай толком! Вы трое должны были детишек довести до зимовья и там схорониться, пока все не закончится.
Так?
— Мы… Я… Пришлось вернуться, — промямлил Паша. Кажется, на этот случай линию поведения он не продумал.
— Что ты напустился на парня, видишь, перенервничал он? — вступился председатель.
— Перенервничал, говоришь? — суровый взгляд мужика пригвоздил председателя к стулу. — А сам-то ты где был, пока мы Свободное от пожара спасали?
— Ты, Михайло, эти намеки свои брось! — набычился председатель.
