А тут — пряник засохший с горьким чаем сжевал — и уже счастлив. Горячий душ? Ооооо… Роскошь!
Из мутного сна я вынырнул уже где-то после обеда. Ну да, я спал, и мне все время снилось, что я ворочаюсь с боку на бок и не могу уснуть. А потом — хлоп! — открыл глаза, а снаружи все ложками по мискам брякают, вовсю пахнет кашей с тушенкой и Серега рассказывает какую-то очередную байку про своего шурина.
— Концерт самодеятельности надо нам устроить, вот что! — заявил вдруг Серега, глядя, как я уплетаю свою порцию перловки.
"
"— Ага, и танцы с притопами, — огрызнулся хмурый заспанный мужик, который тоже был в моей партии спящих. Голова замотана не слишком чистой окровавленной повязкой. — Нашел тоже время…
— Ты, Потап, не язви лучше, — Серега погрозил пальцем. — Ежели совсем не радоваться, то можно и вконец одичать.
— А чему ж тут радоваться? — Потап зыркнул в ту сторону, где мы погибших хоронили. Понятно, на что намекает.
— Все мы под смертью ходим, — философски сказал Серега, подперев подбородок кулаком.
— Вчера Колька, а завтра может и я. Так что ж теперь, и не петь вовсе? Песня — она завсегда душевности добавляет.
— Дело говоришь, — поддержал Серегу партизан, который сегодня по кухне дежурил. — Концерт — это правильно. Только надо, чтобы по-настоящему. Афишу намалевать и на доске объявлений повесить.
— Вот фрицы по нам и ударят, пока мы будем шансоны слушать, — буркнул меланхоличный Потап.
— Не ударят! — уверенно заявил Серега. — Я ведь по молодости в самодеятельном театре играл! Хорошо бы в нашем отряде тоже труппу сообразить.
И пьесы ставить!
— Труппу… — буркнул Потап. — Слово-то какое противное.
— Пойду у командира бумагу и краски попрошу! — Серега больше не обращал внимания на хмурое брюзжание Потапа. — Афишу намалюю, чтобы все честь по чести.
Серега поднялся и поковылял, припадая на правую ногу, в сторону штабной землянки.
— Черт знает что… — проворчал Потап и повернулся ко мне. — Ну вот ты скажи, что еще за концерт может быть? Разве подходящее сейчас время для концерта?
— Если подходящего времени ждать, то можно и не дождаться, — философски отозвался я.
С одной стороны, самодеятельность я не очень любил, с другой — Серега абсолютно прав, одичать очень легко. И сломаться от тоски, потому что вокруг — грязь, холод, зима близко, а войне конца-края не видать. — Нужно давать себе отдушину, иначе и жить не захочется.
Все заговорили разом.
