Ребенок, проходя мимо, отшатнулся, избегая смотреть в глаза. Мать и сын скрылись в комнате. Теперь мне немного стали ясны мотивы проститутки. Не от хорошей жизни зарабатывает потрахушками с врагом. Но один хрен, как-то мерзко это выглядит…
Да пофиг. Что я буду за каждую падшую женщину переживать? А вот то, что она с фашистами «вась-вась», это может мне пригодиться. Надо будет, как-нибудь к Злате на чаек заглянуть. Наладить неформальное общение в оперативных целях, так сказать.
Зашел на общую кухню. Дощатые столы, пара рыжих примусов, заляпанных подгоревшим жиром, и наглая черная муха, похожая на Адольфа.
У стены старинный буфет из облезлого массива, внутри простенькая железная посуда.
В углу раковина с засохшим водопроводным краном, латунные барашки которого покрылись белесым налетом. К ним явно давно никто не прикасался. Сейчас водопровод заменял рукомойник с ведром, и таз для мытья посуды. Отель — ползвезды с натяжкой. Большой такой натяжкой.
Так-с… С жильем все понятно. Теперь надо с работой вопрос решить (каждый житель оккупированного города обязан был работать на немцев) и легализовать свое пребывание здесь.
Чем больше город, тем легче спрятаться… И тем проще мне будет осуществить то, что я задумал. А планов у меня, ой, как много. Даже не знаю, за что первое хвататься.
* * *День обещал быть жарким. Опять. Я остановился на крыльце и потянулся, разминая ноющие от постоянной сутулости плечи. Вдохнул еще прохладный утренний воздух. Прислушался. Радостно чирикали птички, где-то возле реки мерно урчал мотор какой-то машины.
В соседнем дворе слышались женские голоса. Идиллию летнего псковского утра нарушали только резкие, как лай, выкрики на немецком.
Ну что, доброе утро, дядя Саша. Сегодня важный день, пора легализоваться и превращаться в законопослушного гражданина особой провинции Великой Германии.
Я зло сплюнул. Встряхнулся. Ссутулил плечи, поправил очки. В общем, нацепил обратно маску нерешительного интеллигента. Сколько ее еще придется носить, хрен знает… Поглядим по обстоятельствам.
Я вывернул из двора и поплелся обратно в центр. Где там искать биржу труда, мне на пальцах уже объяснили, так что заблудиться вроде не должен.
Миновал Торговую площадь, пустынную и обгорелую. В воскресенье торговый день начинался только в десять. А по свистку в два часа дня все должны были разойтись."
"К воротам псковского кремля выстроилась вереница из нескольких грузовиков с красно-черной эмблемой ОТ.
