Кто сильней - боксёр или самбист? Часть 4

Кузнецов откинулся на стуле и начал обрывисто отвечать:

— И тебе не хворать… Да ты что… Напротив меня сидит… Кофе пьёт… Могу определить в холодильник…Пока не надо?… Понял.

Подполковник положил трубку, глотнул кофе и тяжело посмотрел на прапорщика. Тимур знал, что на дрезденской гауптвахте имелись четыре самые холодные камеры, так называемые «холодильники», в которых даже летом было довольно холодно. И чтобы новый губарь быстро почувствовал существенную разницу нормальной воинской службы от арестантской жизни, обычно первые сутки вновь доставленный остужал свой пыл в самых прохладных номерах и проникался духом исправления в гордом одиночестве.

Если за первые сутки узник не получал никаких замечаний от караула, его переводили в более тёплые места в общие камеры к товарищам по несчастью. А для особо буйных и непослушных один номер из указанных четырёх был с двойной решёткой, но без стекла. Нары в этой камере были приварены наглухо к стене, стола с лавкой не было в принципе.

И каждый вечер перед отбоем наряд выливал на бетонный пол ведро воды с хлоркой для разнообразия тюремного существования.

Хватало максимум двух суток в особом номере для полного осознания постояльцем содеянного проступка и объективной оценки своего нехорошего поведения…

Кузнецов напряжённо переваривал только что полученную информацию. Задержанному оставалось только ждать и не мешать тяжёлым думам старшего офицера.

Комендант хлебнул кофе, приготовленный любимой женой, и сказал:

— Наколдовал ты, прапорщик, на свою голову.

Звонил начальник Особого отдела штаба армии — полковник Полянский Анатолий Жанович. Надеюсь, слышал про него?

— Знаком. Встречались однажды в доме Потапова.

— Даже так, — удивился комендант и продолжил.

— Так вот, наш главный особист именно тобой интересовался и сейчас сообщил мне по секрету очень интересный факт, который всплыл только сейчас.

Кантемиров внутренне напрягся, но постарался не подать вида. Очень старался… Что ещё могло случиться? Может, его деньги под кабелем нашли?

Мудрый подполковник, едва взглянув на парня, сразу всё понял, ещё раз ухмыльнулся и подумал: «Салага… Явно при делах…»

Прапорщик не выдержал и спросил:

— Твой солдат и два сбежавших с госпиталя рядовых родом из одного города.

Полчаса назад этих двух прибалтов показали по западному телевидению. Перебежчики уже за границей. И Полянский считает, что ты, боксёр, отхерачил своих бойцов только за то — что они тоже хотели сбежать в ФРГ.