Кто сильней - боксёр или самбист?

А сам-то размялся, боксёр? Перчатки с собой?

Тимур утвердительно кивнул, быстро размял руки и корпус и, прыгая на скакалке, начал в который раз размышлять над вечным вопросом: «Бить или не бить?». Опыт драк с самбистами у него уже был. На гражданке частенько дрались с борцами из-за девчонок на танцах челябинской спортбазы «Юность». Просто, больше там драться было не с кем. Не легкоатлетов же с теннисистами гонять по спортивной базе? Боксёр в своей победе был уверен, чувствовал себя в хорошей форме. Ещё с первого отпуска Тимур привёз из дома свои боксёрки, перчатки и бинты; вторую пару перчаток и лапы купил уже здесь, в Германии, и начал восстанавливать несколько утерянные за год службы солдатом свои бойцовские навыки.

Стучал потихоньку у себя на стрельбище по самодельному мешку, который подвешивал на складе подъёмников. Иногда показывал удары и уклоны своим бойцам, проводил с ними лёгкие спарринги. Пока жил на стрельбище, постоянно бегал по утрам по три километра.

Боксёр вне ринга дрался с человеком старше себя только два раза в своей жизни и хорошо помнил, чем всё это закончилось.

Первый раз перед самым призывом в армию чуть не угодил под уголовную статью, второй случай был уже на службе, ещё до присяги, в батальоне обеспечения танкового училища, где ударил ефрейтора и сломал ему челюсть. В результате чего пришлось распрощаться с дальнейшей боксёрской карьерой. Тимур считал, что и на гражданке, и на службе ему здорово повезло. Легко отделался! Поэтому, внутренний голос подсказывал Тимуру, что не стоит третий раз испытывать судьбу и связываться с этим сотрудником госбезопасности. А с другой стороны, этого самбиста, конечно, надо поставить на место. Падать он умеет? Вот, блин, пусть и покажет своё мастерство после удара в челюсть. Но, опять же — целый директор! Да и мужик-то вроде нормальный, не ставит из себя большого командира, как некоторые в этом зале...

Терзаемый этими сомнениями, Тимур быстро нашёл выход: «Буду работать в корпус! Человек уже в возрасте, опять же, при должности.

Завтра ему будет совсем невесело перед своими светиться с фингалом и разбитым носом». Приняв такое волевое решение, он сам себя успокоил и, намотав на руки бинты, обратился к самбисту подчёркнуто вежливо:

— Я готов.

Путилов с Лёвой стояли вплотную спиной друг другу и, сцепившись локтями, синхронно делали приседания. Директор перевёл дыхание и с лёгкой усмешкой на губах произнёс:

— Накиньте, пожалуйста, Лёвину курточку. Мне даже схватить-то вас не за что.