Филатов, видимо, услышал, потому что его спина напряглась еще сильнее. Он снова начал прокручивать изображение, возвращаясь к уже просмотренным срезам… И вот, когда сканер был на уровне грудной клетки, там, где аорта делает дугу… он замер.
Его палец медленно, почти неуверенно, потянулся к экрану.
— Вот… вот же она… — прошептал он, и в его голосе смешались шок и облегчение. — Боже мой…
Я подался вперед, вглядываясь в монитор. Туда же склонился и Михаил.
Там, на фоне серого позвоночника, едва заметно притаившись сбоку от аорты, светилось на контрасте небольшое, овальное пятнышко.
Маленькое, размером не больше фасолины, но яркое и совершенно инородное.
Та самая вненадпочечниковая феохромоцитома. Моя «бомба замедленного действия».
Барон неуклюже выбрался из кольца томографа и, кряхтя, подошел к нам. Он не смотрел на экран. Он смотрел на наши лица.
— Ну что там? — деловито спросил он, хотя в его голосе я уловил дрожащие нотки.
Я промолчал, лишь едва заметно кивнув в сторону Мастера-целителя. Мяч был на его стороне.
Он должен был сам объявить о своем поражении.
Филатов шумно сглотнул. Он выглядел так, будто ему только что сообщили, что всю его клинику продали за долги."
"— Ульрих Адольфович… — начал он, и голос его предательски скрипнул. — Проведенное… э-э… тотальное сканирование, а также повторный экспресс-анализ крови, взятый во время спровоцированного криза… кхм… подтвердили первоначальный диагноз подмастерья Разумовского. У вас действительно феохромоцитома. Я… я немедленно разработаю для вас схему лечения, мы подключим лучших…
— Заткнись, — тихо, но веско произнес барон.
Филатов осекся на полуслове. — Раз диагноз нашел этот молодой человек, — он кивнул в мою сторону, — значит, и лечение назначать будет он. А вам, Мастер Филатов, я больше не верю. Как, впрочем, и всем лекарям в этом городе, да и в столице, пожалуй, тоже.
Он горько усмехнулся.
— Я мучился столько лет! Столько денег потратил на ваши дурацкие обследования, а вы только и делали, что разводили руками и прописывали мне успокоительное!
Он повернулся ко мне.
В его взгляде больше не было угрозы. Только отчаянная надежда пациента.
— Лечи.
Я кивнул.
— Первое, что вы должны понять, барон, — начал я спокойно. — Многие симптомы, которые вы и ваши врачи списывали на ваш, скажем так, вспыльчивый характер, на самом деле — прямое следствие болезни. Ваши приступы гнева, внезапная головная боль, дикое сердцебиение, потливость — все это вызвано неконтролируемыми выбросами адреналина.
