Он повернулся к все еще бледному Филатову. — Мастер-целитель. Я ожидаю от вас полного содействия моему новому лечащему лекарю. Все необходимые препараты, палата, подготовка к операции — все должно быть на высшем уровне. Ясно?
— Т-так точно, Ульрих Адольфович, — пролепетал тот.
— Вот и отлично. Я останусь здесь до утра, под вашим наблюдением. На всякий случай, — он бросил на меня взгляд. — А вы, — он кивнул нам с Михаилом, — свободны. Мой водитель отвезет вас, куда скажете.
Мы с Михаилом вышли из стерильной прохлады клиники в сырую ночную улицу, оставив барона в руках униженного, но теперь предельно исполнительного Филатова.
— Это… это было сильно, — выдохнул Михаил, когда мы сели в подъехавшее авто. — Просто невероятно. Я, если честно, вымотался, как будто сам трое суток дежурил. Денек выдался еще тот.
— Да уж, — согласился я. — После такого дня впору на месяц в отпуск уходить. Желательно куда-нибудь, где нет ни больниц, ни аристократов.
Когда машина Филатова остановилось у нашей гостиницы, и мы вышли на тротуар, Михаил толкнул меня локтем.
— Ну так что там? — он с любопытством посмотрел на карман моего халата. — Не томи, показывай, во сколько барон оценил свою спасенную шкуру.
— А, точно, — я и забыл."
"Я достал из кармана чек, развернул его и невольно присвистнул. На чеке, выведенная твердым, уверенным почерком, стояла сумма: десять тысяч имперских рублей.
— Ничего себе… — только и смог выдохнуть Михаил.
Это была почти моя зарплата адепта за четыре года. Целое состояние.
— Что ж, вполне заслуженно, — кивнул Михаил, и в его голосе не было ни капли зависти.
— Он ведь все это время ходил по лезвию ножа. Эта его феохромоцитома могла «взорваться» в любой момент, и все. Поэтому десять тысяч — это даже не очень-то и большая плата за спасенную жизнь. Ты молодец, Илья. Правда.
Мы разошлись по своим номерам. За дверью меня встретила взволнованная Вероника. Она не спала. Сидела в кресле, укутавшись в плед, и ждала. Было видно, что она извелась от переживаний, но сознательно не дергала меня звонками.
— Ну как? — тихо спросила она.
Я молча подошел, сел рядом и просто обнял ее. Она прижалась ко мне.
— Все в порядке. Жив барон. И мы тоже.
Она выдохнула с таким облегчением, что, казалось, выпустила из себя все напряжение последних часов.
— Слава богу. Я тут с ума сходила.
Она настояла на том, чтобы накормить меня остатками ужина, который принесла с собой из местной столовой. Есть совершенно не хотелось, но я понимал, что организму это нужно.
