Зато я отчетливо «увидел» напряженный, подсвеченный слабым светом нервный пучок, зажатый между ребрами.
— Это не сердце, Валентина Петровна, — мягко успокоил я ее. — Можете не волноваться. Это просто нерв защемило, классическая межреберная невралгия. Неприятно, больно, имитирует сердечный приступ, но для жизни совершенно не опасно.
Женщина посмотрела на меня с явным недоверием.
— Да что ты такое говоришь! Я же своим нутром чувствую — сердце!
Пришлось потратить минут десять, терпеливо объясняя ей, как именно устроен механизм боли при невралгии.
В конце концов, кажется, убедил. Назначил ей противовоспалительную мазь и пару уколов — через пару дней должна будет бегать, позабыв про свои «инфаркты».
А вот третий пациент, Егор Николаевич Зацепин, заставил меня нахмуриться. Крепкий мужик лет сорока пяти, руки в таких мозолях, что можно гвозди забивать — сразу видно, строитель.
— Доктор, так меня изжога замучила, просто сил нет. И по ночам такой кашель нападает, аж задыхаюсь, — он поморщился. — Я же тут уже был, пару дней назад.
Меня ваш коллега смотрел.
Я посмотрел его историю болезни. Пусто. Ни единой записи. Странно.
— Какой коллега вас смотрел? Можете его описать?
— Да высокий такой, русый, худой, — Зацепин потер подбородок. — Уши еще такие… большие. Молодой парень.
Фролов. Точно он. Но почему нет записи в карте? Это же грубейшее нарушение.
— И что он вам сказал?
— Да ничего толком. Послушал, живот пощупал, сказал, мол, ерунда, само пройдет. Велел прийти через неделю, если не станет лучше.
Даже бумажку никакую не дал.
Я мысленно чертыхнулся. Вот тебе и подмастерье. Сочетание изжоги и ночного кашля — это классический признак гастроэзофагеальной рефлюксной болезни. Если ее запустить, можно доиграться до язвы пищевода или чего похуже.
— Назначу вам гастроскопию и рентген грудной клетки на всякий случай, — сказал я Зацепину. — Нужно проверить ваш пищевод и исключить осложнения.
— Как скажете, доктор, — покладисто кивнул он.
Я внес все назначения в его карту, поставив пометку «срочно».
И обязательно поговорю с этим Фроловым. Забывчивость это была или он решил, что халатность — это новый метод лечения, о котором я еще не слышал?
Я вернулся в ординаторскую и сел за свой компьютер. Неразбериха с Зацепиным не давала мне покоя. Открыл больничную систему и целенаправленно начал просматривать все записи и назначения, сделанные Фроловым за последние несколько дней.
Так я и думал.
Ни одного, даже самого короткого упоминания о визите пациента Зацепина.
