Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Умом понимал, что нужно дать ей передышку, а все равно гладил ладонью по бедрам и спине. Будто нарадоваться не мог, что вон она лежит у него на груди абсолютно нагая, прижимается к нему упругими сиськами и дышит, порывисто дышит куда-то в район ключицы. А это ее «Сережа-а-а»! С ума сойти можно! Да и от страха чокнуться. Из-за бешеной тревоги и ярости.

«Пусть попробуют тронуть! Лично вот этими руками укокошу, — мысленно рыкнул Кирсанов, понимая, что его самый затаенный страх поднимает голову.

 — Собирался же никогда не жениться! Слово давал. Вон сестры так замуж и не вышли. Ларку вон сам Гоголь звал. Вдовец хренов. А оно видишь как повернулось. Хотя я же ни на одну бабу так не западал. Понравилась — трахнул и пошел дальше. А от этой постоянно крышу сносит. И если другие прикладывали максимум усилий, чтобы охмурить и в любовницы набиться, то эта брыкается все время. Думала она! Как же! Я ее как в мокрой майке около джакузи увидел, только из-за сына сдержался. Хорошо хоть сама пришла, а то бы до сих пор кулаками махал», — фыркнул он про себя и самозабвенно чмокнул Александру в макушку. Она заворочалась в его руках. Разморенная и томная. Пробурчала что-то сквозь сон, но Кирсанов не разобрал, поспешно накрыв ее губы поцелуем.

— Санечка, — пробормотал еле слышно и одним движением закинул ее к себе на живот. — Давай теперь ты, солнышко, — рассмеялся негромко. И когда Александра села на его чреслах и пятками уперлась в бедра, засмотрелся на тонкую талию и колыхающуюся грудь, перевел взгляд на руку, откидывающую назад гриву темных волос.

А когда попал в плен карих Санькиных глаз, понял, что пропал. Единственный раз в жизни и на веки вечные.

«Вот она, моя слабость, — рыкнул он про себя, обалдело наблюдая за прыгающими перед носом полушариями. — Но не отпущу никогда», — простонал мысленно, ощущая, как вокруг стойкого солдатика сжимается плоть.

— Санечка моя, — снова прошептал он, переворачивая ее на спину и перехватывая инициативу.

 — Как же хорошо, что ты согласилась! Ты никогда не пожалеешь, — промычал он, делая глубокий выпад.

«Отступать некуда, позади Москва», — внезапно подумалось Александре, прежде чем «маленькая смерть» накрыла ее с головой.

Проснувшись ранним утром, Александра тихонечко выбралась из объятий недавно задремавшего Кирсанова и понеслась к Лешику. Ее дорогой сын спал, раскинув руки и ноги по всей кровати.