Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Обводит неспешным взглядом единственную комнатенку и внезапно в маленькое окошко с потрескавшимися деревянными переплетами видит прильнувшее к стеклу злое незнакомое лицо. Мужское? Женское? Не разобрать…

Санька вздрогнула, будто очнувшись, и покрепче примостилась к Кирсанову.

— Сережа-а-а, — позвала чуть слышно. — Если это не ты меня запугивал, то кто же тогда желает моей смерти? — она изумленно глянула на растянувшегося рядом мужчину.

— Ну наконец-то! — рыкнул он, приподнимаясь на локте и внимательно глядя на нее.

 — Реабилитирован по всем статьям. Долго ж до тебя доходило, — пробурчал недовольно и, заметив заплаканные глаза, пробормотал упрямо: — Я всех найду, Санечка, и бошки поотшибаю. — Осторожно вытер слезы, катившиеся по щеке. — Не реви, слышишь?

— Мне умирать нельзя, — прошептала она. — У меня Лешик.

— Вот ты, Саня, ума палата, — недовольно пробурчал Кирсанов и по-хозяйски провел ладонью по попе. Александра затрепыхалась, пытаясь вырваться из его объятий, а он, не поняв, что происходит, придержал ее покрепче и услышал недовольное:

И если от Санькиного чуть хриплого голоса в штанах поднял голову стойкий солдатик, не думающий унывать, то возглас сестры заставил подскочить его самого.

Дверь распахнулась, являя смущенной Александре грозную Ларису Юрьевну в спортивном костюме и с мобильником около уха.

— Лара, — цыкнул на сестру Кирсанов, а она, нисколько не смутившись, бодро отрапортовала в трубку: — Да здесь он, Коля. Цыгане не покрали!

И сунув брату под нос мобильник, гордо удалилась.

— Здравия желаю, Николай Васильевич, — бодро отрапортовал Кирсанов и тут же оглянулся по сторонам. — Да я это… наверное, в спортзале телефон забыл. Допоздна тренировался, — весело сообщил он, почесав затылок, и хитро глянул на Саньку, лежавшую в его кровати. Все чинно и благородно. Даже щиколотки халатом прикрыты, но Лариска, видать, догадалась, что произошло. Сейчас небось Алене эсэмэску отобьет.

— Да, слушаю, — заверил шефа Кирсанов, а сам подумал, что телефон-то Ларискин.

«Пока с ней не переговорю, — хмыкнул он про себя, — трубку не верну».

И заметив, что Александра встала и собралась выйти из комнаты, мотнул головой. Она, догадавшись, осталась. Начала буднично так собирать постель. Подушки и одеяло в одну сторону, а простыню — в стирку.

«Интересно, — снова подумал Кирсанов, упершись взглядом в мятую простынку, — сколько раз за эту ночь мы отбомбились?» — мысленно усмехнулся он, но тут же одернул себя, сосредоточившись на разговоре с шефом.