— Совершенно верно, — с улыбкой склонил он голову. — Мой достопочтимый отец много хорошего говорил о вас. Также как и мой любимый братец Авраам. Прошу, идите за мной. Ночи сейчас холодные. Можно простудиться.
Мне показалось странным заботиться о прохладных ночах, когда ты находишься в опасной близости от серьёзной болезни. Или не такая уж она и серьёзная?
— Мойша Адамович, расскажите о Пепельной лихорадке. Как протекает болезнь, и как себя чувствуют пациенты?
— Ох, — тяжело вздохнул он и открыл передо мной металлическую дверь лечебницы.
— Вам лучше самому это увидеть. Я, если честно, с этой болезнью ещё никогда не сталкивался, хотя много читало ней.
В лечебнице было пустынно, но, когда проходили мимо кабинетов, услышал голоса.
— Никто не хочет рисковать, поэтому все сидят в своих норах, — горько усмехнувшись, пояснил он. — Как только мы получили распоряжение от Главного управления имперского здравохранения, так сразу же заперли все двери.
Даже административных работников не выпустили. Вот и сидят бухгалтера с завхозами по кабинетам и бояться высунуться. И пусть. Если честно, мне так даже спокойнее.
Мы дошли до лестницы и поднялись на второй этаж.
— У вас специализированная лечебница, — догадался я, увидев указатели.
В одном крыле располагалось Инфекционное отделение, а во втором Дерматовенерологическое.
— Всё верно. В городе пять лечебниц разных родов. Чтобы не отнимать хлеб друг у друга, нами было принято решение поделить пациентов.
Нашей лечебнице, к сожалению или к счастью, досталась инфекционка. А кто ни разу не болел инфекционными болезнями? Правильно, никто. Поэтому поток пациентов большой, но в то же время случаются вот такие неприятности, как эта вынужденная изоляция.
Мы прошли в отделение, которое тоже делилось на детской и взрослое. Пройдя через ещё одни двери, я понял, что и палаты разделены по видам инфекций. Хм, довольно неплохо придумано — развести всех по разным углам.
Прежде чем зайти в палату, в которой лежали люди, заразившиеся Пепельной лихорадкой, Мойша Адамович выдал мне халат, бахилы, шапочку, маску и перчатки. Я попытался протестовать, но он был непоколебим и настоял на том, что нужно в первую очередь обезопасить себя. В принципе я был с ним согласен, хотя ещё ни один вирус не смог меня одолеть.
Мы подошли к палате, дверь которой была занавешена плотной ткань.
