А с другой стороны, что ты ерепенишься? Мы тут все из-за выходок твоих подчиненных на волосок от отставки висим! Им, млять, крутизну свою показать захотелось! Жаль, меня в СИЗО не пустили, я бы лично в морду поднес!
— Ладно, — пробормотал себе под нос Кирсанов. — Встречусь я с журналюгами. Но задушевного разговору не обещаю.
— У тебя самого жена кто? — хохотнул Гоголь.
— Блогер хренов, — рыкнул Кирсанов. — Пятьсот кило подписоты. Придется потом уговаривать бросить эту поганую инстаграмину.
— Бесполезно, — скривился Гоголь.
— Даже не пытайся! Только себе хуже сделаешь. Начнется визг про самореализацию и прочую фигню. А там и до развода недолго.
— А я вот думаю, бать, — фыркнул Кирсанов. — Ты ж вроде боевой генерал. Афган прошел… А так тонко в женской психологии разбираешься!
— Когда с мое четыре раза в ЗАГС сходишь, еще и не такой премудрости нахватаешься, — рассмеялся Гоголь. — Ты вон всего одну неделю как семьей обзавелся, а уже глаз дергается!"
"«Ничего у меня не дергается, — раздраженно фыркнул Кирсанов, проходя мимо Нового Арбата.
— А если и дергается, то это не глаз. В штанах гляделок нет, слава богу», — внутренне осклабился он и покосился на маленькую белую церковку, примостившуюся рядом с многоэтажкой, и пошел по бульвару, где навстречу ему двигались Санька и Алексей. Кирсанов позвонил ей, уже собираясь домой. И сам себя обругал, что не удосужился выбрать время и позвонить Александре. Спросить, что купила, как провела день. Особого интереса к покупкам Кирсанов не испытывал.
Эсэмэски о каждой потраченной сумме пришли на телефон, а потом в почту свалился электронный чек со всеми подробностями и даже картинками. Сапоги и два платья.
«Скромненько прошлась», — усмехнулся он, прекрасно понимая, что, заполучи карточку любая из его баб, список шмотья не ограничился бы тремя пунктами. Кирсанов глянул на сумму в чеке и, заподозрив неладное, сверил с эсэмэской. Чек оказался значительно больше.
«Вы, Александра Андреевна, за что-то лично расплатились?» — фыркнул он и тут же увидел в самом низу картинки какого-то белья.
Присмотрелся. Но вместо кружевных трусиков и лифонов взгляд наткнулся на два зубодробительных комплекта.
— Боди, — прочел Кирсанов. — Боди, твою мать! — взвыл он, представляя Александру в полупрозрачном черном одеянии с синими звездами. — Боди! — проскрежетал он, рассматривая второй. Ажурный бледно-розовый с замысловатым рисунком. Ему сразу представилась Александра. Томная, лукавая, с распущенными волосами.
