Я просто её люблю.
Маргарита
Никогда не замечала за собой особой кровожадности, но это ладно. Куда интересней, что навыков фехтования у меня тоже не имелось, но и они нашлись.
И если первое можно списать на собственный характер, то со вторым однозначно помогли. Все рубящие удары и точные выпады совершала сама шпага. В миг, когда я прыгнула к клубку щупалец, артефакт рода Вейзов окутался голубоватым свечением – теперь именно он управлял моей рукой, а не наоборот.
Мне оставалась малость – не отступать, не сдавать позиций.
Рваться вперёд. Не пугаться и не терять решимости. Причём решимость была важнее всего.
Никто не объяснял, но я точно знала, что стоит усомниться, и помогающая магия развеется. Поэтому я запрещала себе даже думать об отступлении! Да, опасно. Да, все отростки давно превратились в острые эластичные гарпуны и упрямо пытаются пронзить моё тело. А пути назад всё равно нет.
Я видела, как мелькает подсвеченное лезвие, как оно вспарывает тушу монстра. Ощущала, как в лицо летят ошмётки склизкой полупрозрачной крови, от чего к горлу подкатывала тошнота.
Жуки были лучше! И многоножки! И слизни! Да зачем меня вообще понесло к той нише?!
Но это всё лирика. Не важно.
Всё не важно. Главное – уничтожить чудовище и спасти друзей.
Не знаю, сколько это длилось, но руки под конец нещадно дрожали. Когда, разрубив очередной кусок тугой желеобразной массы, я увидела алую сердцевину, захотелось просто рухнуть и замереть.
Но я не упала. Я позволила шпаге прицелиться и нанесла последний, фатальный удар в то, что являлось, вероятно, сердцем.
Ну или мозгом.
А может вообще желудком – ведь поглощённая крыса обнаружилась именно там.
После этого удара, у «актинии» началась агония. Меня повторно отбросило на несколько метров, а я упрямо заставила себя встать.
Парней к этому времени освободило, державшие их щупальца превратились в две некрасивого вида горки, однако потрепало товарищей знатно. Ботаник стоял на четвереньках и громко боролся с приступами рвоты, а Псих просто лежал, привалившись к стене, и заново учился дышать.
Последним, что мы услышали, стал визг на ультразвуке. «Актиния» заверещала до того громко, что из свода выпал камень.
Зато потом – всё. Полная тишина и совершенно неподвижная, частично изрубленная на куски туша. Глядя на это, я не удержалась и прижала шпагу Вейзов к груди.
Отклика не последовало. Никаких лишних ощущений и никаких надписей в воздухе от шпаги. Хотя я и ожидала.
