Псих слегка опешил:
– Как «зачем»? Зачем вообще прячут клады?
Я отвлеклась, временно переключившись на Джима. Тот уже не скакал – просто баюкал повреждённую руку.
Кстати, а чем повредил?
– Что у вас здесь произошло? – запоздало спросила я.
– Подожди, – отозвался Псих. – Маргарита, ты не поняла. Мы нашли…
Я посмотрела хмуро.
– Ладно, – прозвучал неожиданный ответ, – сейчас сама всё увидишь.
С этими словами портальщик шагнул к яйцу и приложил ладонь к золотым пластинам. Секунда, и пространство озарила вспышка! Храфса отбросило, и он завопил, как вопил недавно МикВой.
Тоже принялся трясти рукой, на которую пришёлся основной магический удар, а я всё-таки дождалась вспыхнувшей в воздухе надписи. Правда «поговорить» решила не шпага, а обнаруженный нами клад.
Надпись гласила: «Я откроюсь лишь достойному!»
– Кхм, – кашлянула я. Мило.
И всё бы ничего, но…
– Маргарита, давай, – морщась от боли, прошипел Псих. – «Откроюсь достойному» – это же ты. Кто завалил стража, тот и герой.
Стража?
– То есть ты всё-таки считаешь, что чудовище охраняло эту штуку? – уточнила я.
Псих закивал, Ботаник тоже.
– Ну же, Маргарита, – снова подтолкнул Храфс.
Нервно сглотнув и борясь с необъяснимым желанием подойти к яйцу, я повторила уже звучавшее:
– Так зачем ректор что-то прятал?
– Кто ж знает? – фыркнул Ботаник. – Исторические хроники намекают, что он был большим сумасбродом. Вроде как владел чем-то слишком ценным. Таким, что отказался передавать даже семье.
Ы-ы-ы!
Желание приблизиться к яйцу усилилось, но здравый смысл после схватки с «актинией» вопил белугой.
Вдруг там не столько ценное, сколько опасное? Этакая ядерная бомба, которая сейчас рванёт?
– Маргарита, – простонал Храфс. – Этот клад безуспешно искали несколько веков. Мы первые и единственные. Не томи!
Секунда на очищающий разум вдох, и я спросила:
– Вы уверены, что это сокровища?
Парни закивали.
Легенду про клад я не знала, зато эти двое точно были в курсе.
Но можно ли доверять их убеждённости? Разум по-прежнему сопротивлялся, но… ожидание оказалось выше моих сил.
"
"Держа шпагу наготове, я приблизилась к золотой махине. Вздохнула ещё раз и приложила ладонь.
Я была готова отлететь, как МикВой с Храфсом, и тоже затрясти повреждённой конечностью, но удара не случилось. Вместо этого раздался щелчок, и пластины начали раскрываться, превратившись в этакие лепестки.
Медленно лепестки опустились на пол, обнажив содержимое.
