За нарушение указаний тоже прибью.
Мне же предстоял иной переход – в ведомство Внутренней разведки. Следовало, во-первых, передать улику и распорядиться о тайном расследовании, во-вторых, я собирался присутствовать на переаттестации упустивших Марго спецов.
Начальник разведки был уже оправдан. Результаты первичной переаттестации отозванных сотрудников тоже были неплохими. Вообще всё указывало на то, что проблема не в спецах, а именно в Маргарите. В её уникальном умении оказываться там, где не надо быть.
А ещё были Вейзы как свидетели сегодняшнего события… С ними следовало побеседовать, заодно объяснив, что распространяться о магической обманке, заложенной в саркофаг вместо тела, пока нельзя.
Именно с Вейзов мне и пришлось начать.
Маргарита
Портальная вспышка погасла, и мы очутились в знакомой гостиной. Столичный особняк Сонторов. Я огляделась и, дойдя до ближайшего кресла, буквально рухнула в него.
А вот Филиния осталась стоять.
Бабушка – а ведь она мне в самом деле бабушка! – выглядела очень спокойной.
Прямая, собранная… Я сначала поразилась крепости её нервов, а потом поняла – герцогиня Сонтор уже пережила этот момент.
У неё было время подумать, сопоставить и ощутить всю палитру противоречивых эмоций. Пройти сквозь бурю, которая поднималась внутри.
Зато по мне ударило. Даже ноги сейчас подкашивались.
– Маргариточка, чаю хочешь? – спросила герцогиня ласково.
– Очень хочу, – кивнула я.
Леди вызвала горничную. Затем мы выпили по чашке, и Филиния сказала:
– Я очень хочу знать, как жила моя сестра в чужом мире.
Уф. Воспоминания и радостные, и тяжёлые, учитывая, что бабушки Альбины больше нет.
– Когда она умерла, Маргарита? – уточнила Филиния.
Кажется, я уже говорила, но не важно:
– Три года назад.
Леди шумно вздохнула, в уголках глаз проступили слёзы. А у меня вдруг тоже вопрос появился:
– Филиния, сколько тебе… то есть вам лет?
Губы Филинии дрогнули:
– Мы снова на «вы»?
Я смутилась – ситуация была всё же неудобная.
Меня пригласили как наёмного сотрудника, а тут выяснилось, что я настоящая родственница. Учитывая предыдущую реакцию герцогини, когда она даже мысли о родстве не допускала, я пока не понимала рада Филиния или нет.
Неловкость, угу.
Но вскоре эта неловкость развеялась…
Сначала Филиния разрыдалась, а когда я подошла, чтобы успокоить, принялась обнимать и целовать.
Я тоже не выдержала. В итоге рыдали вместе, чем сильно напугали прислугу.
