Тебя ведь все считали такой воспитанной умницей, а тут… — Баронесса подалась вперёд и понизила голос до громкого шёпота: — Помнишь, как тебя едва не стошнило на ректора?
Герцогиня Сонтор закаменела.
Баронесса же продолжала веселиться, причём преподнося всё не как оскорбление, а как некую забаву. Ситуацию, которая была так давно, что потеряла остроту, и над которой пора вдоволь похохотать.
Филиния позволила баронессе повеселиться, а потом сказала, явно напоминая о том, что змеюка знала и так:
— Я не пила в тот вечер.
Расследование, назначенное после бала, доказало, что меня отравили.
Прозвучало жутковато, но Ойла продолжила веселиться:
— Ох, — она махнула усеянной кольцами рукой, — да кого это волнует?
— Меня волнует, — процедила Филиния.
Баронессу не проняло.
Со стороны выглядело как глупость, этакая нечаянная легкомысленность, но я точно знала, что Фитор издевается. Ведь действительно что такого? Какая разница, напилась юная аристократка или кто-то отравил?
— А отравителя тогда нашли? — просила у Филинии я.
Бабушка отрицательно качнула головой, и я снова повернулась к веселящейся гостье.
Та утирала слёзы смеха, будоража желание схватить со стола медный поднос и ка-ак дать!
— Ой, прости, — запоздало «опомнилась» Ойла. — Прости, я не думала, что тебя та история до сих пор задевает. Столько лет прошло! Молодости простительны глупые поступки, разве нет?
— Я не пила, — повторила Филиния, которая оказалась на грани бешенства. — Меня отравили.
Гостья в который раз отмахнулась.
Она успокоилась и притворилась, будто ничего не говорила.
Словно этот унижающий эпизод отсутствовал! Словно она и слова про тот случай не произнесла.
Только хватило леди Фитор ненадолго…
— Кстати, я на днях проходила мимо часовни Вайзов. Скажи, Филиния, та удивительная шпага по-прежнему там?"
"Прозвучало невинно, и я, как сторонний наблюдатель, опять ничего провокационного не уловила, но Филиния… Это был удар, нанесённый точно в цель.
— Надеюсь хоть эта тема не запретна? — продолжила Ойла, подпуская в голос сладкие нотки.
— Или ты до сих пор сокрушаешься, что великое оружие твоего предка…
— Ойла, ты переходишь черту!
Ответом на строгий тон Филинии стало невинное лицо.
Пауза, и баронесса как будто смутилась:
— Прости, не думала, что ты всё ещё переживаешь.
Глотнув чаю, она обратилась уже ко мне:
— Маргарита, милочка, вы ведь слышали ту историю?
От «милочки» меня передёрнуло. Да что происходит? Что эта ядовитая тётка творит?
— Конечно слышала, — ровно солгала я.
