Побратим явился быстрее, чем в прошлый раз, и я, обрисовав ситуацию, попросил оказать леди Мирре помощь. Сам же скрипнул зубами, отправляясь на такие важные, но такие несвоевременные переговоры.
Ну ничего. Если наследница окажется фальшивкой, мы увидимся вечером. Посещу её в застенках и, в зависимости от настроения, решу как с нею быть.
Не понимал я одного — неужели старуху Сонтор могла провести какая-то наглая пигалица? Ведь если тут подлог, то явно не по инициативе Филинии!
А может…
Я задумался и отмахнулся от странной версии.
Невозможно. Леди Сонтор не стала бы.
Хотя…
Маргарита
Это был именно меч. Ничего общего с тонкими стальными штуками на которых сражались киношные мушкетёры, увиденное оружие не имело.
Впрочем, может я просто не разбираюсь? При этой мысли рука сама потянулась к заднему карману, чтобы вытащить телефон и заглянуть в Интернет.
Только телефона, как и кармана, не имелось. Условный рефлекс провалился в пустоту.
Вздохнув, я вернулась в новую реальность — к оружию, которое походило на тонкий меч, а никак не на шпагу.
Лезвие было широким, с кровостоком. Ещё имелась гарда и некая витиеватая кованая конструкция над ней.
Первые пару секунд я просто смотрела, а потом что-то изменилось. В вонзённом в камень мече определённо что-то было. Я уставилась как заворожённая, не в силах отвести взгляд.
Филиния тоже напоминала зомби, и после долгой паузы в гулкой тишине часовни прозвучало:
— Вот оно, легендарное оружие моих предков, Маргарита.
— А чем оно легендарно? — очнувшись, прошептала я.
Вдох и ответ:
— Битвами, подвигами и… участием в одном очень важном походе.
«Каком?» — хотелось спросить мне, но я промолчала, понимая, что прямо сейчас речь всё-таки о другом.
Мы постояли ещё немного, и бабушка сказала:
— Этот клинок давно не участвует в боях, но является важным символом рода Вейзов.
Тут я невольно отметила, что Вейз — это девичья фамилия, то есть к Сонторам вещица не относится.
Она касается именно Филинии.
А герцогиня продолжила:
— Он хранит род и даётся в руки только тому, кто достоин. Последним владельцем шпаги был мой отец. Незадолго до смерти, словно почувствовал, он пришёл в эту часовню и выполнил завет предков — ритуал, который священен для нас столько, сколько мы себя помним.
— Вонзил шпагу в камень?
Бабушка кивнула.
Поджала губы и произнесла с горечью:
— А я, когда пришла пора, не смогла его извлечь.
